Книга Цена предательства: Месть по нотам, страница 48 – Lana Rubi

Воспользовавшись этой секундой замешательства, я развернулась и под прикрытием его крыльев скрылась за тяжелым бархатным занавесом, стремительно уйдя в свою уединенную гримерную.

Захлопнув дубовую дверь, я привалилась к ней спиной. Тяжелый бархат и камень стен мгновенно отсекли рев толпы, но в ушах всё еще звенело. Моё сердце бешено, оглушительно стучало в груди, отгоняя адреналин. Я закрыла глаза, и по моим губам невольно расплылась улыбка.

Мы сделали это. Первое выступление обернулось сокрушительным, абсолютным триумфом.

У меня не оставалось ни малейших сомнений: все эти доркалумские хищники безропотно и добровольно попались в наши искусно расставленные сети. Они будут платить, они будут умолять о моем внимании, они будут приносить мне свои секреты и золото. Теперь оставалось лишь дождаться, когда в Валькур прибудет генерал Эдмунд. И тогда мы приступим к следующему, самому беспощадному этапу моего плана.

Я открыла глаза и посмотрела в зеркало. Из него на меня смотрела ослепительная, безжалостная незнакомка с небесно-голубыми глазами. — Жди меня, милый, — беззвучно прошептала я своему отражению. — Я уже иду за твоей головой.

Глава 13

Пролетела первая неделя, и «Призрачная Дева» перестала быть просто клубом. Она превратилась в живую, пугающую легенду приграничья.

Мой голос без труда покорил не только изнывающий от пресыщенности Валькур, но и все ближайшие города провинции. Ажиотаж вокруг заведения поднялся такой, что честные способы достать билеты испарились в первые же дни. Теперь заветные приглашения добывали со скандалами, интригами и даже драками, перекупая их на черном рынке за баснословные, безумные суммы.

Я же с пугающей, почти наркотической легкостью выходила к этой хищной публике. С каждым днем, с каждым новым вечером я становилась всё увереннее и безжалостнее, видя, в какой абсолютный, рабский восторг приводит людей одно мое появление. Эти доркалумские богатеи готовы были швырнуть к моим ногам всё, что у них было. Моя гримерная уже ломилась от их подношений: редкие артефакты, слепящие драгоценности, охапки экзотических цветов, пахнущих сладкой приторностью... А мужчины Доркалума, затаив дыхание, жаждали лишь одного — стать покорными псами у моих ног.

Но, боги, как же мне было плевать на этот блеск.

Золото, цветы, рабский восторг — всё это было лишь дешевой мишурой, приманкой в капкане. Глупцы видели в лучах магического света блистательную, недосягаемую диву. А я, глядя на них из-за кружева полумаски, видела лишь слепых, самодовольных глупцов, добровольно шагающих в мою пасть.

Ни гром оваций, ни запах дорогих духов не могли заглушить ту глухую, дикую агонию, что выжигала меня изнутри. Рана от чудовищного, хладнокровного предательства не затянулась. Она оставалась сырой, рваной и мучительно пульсировала с каждым ударом сердца. И я знала, со всей кристальной отчетливостью своего ледяного разума: эта боль отступит лишь тогда, когда я методично, одного за другим, не уничтожу всех, кто посмел меня предать. Пока их кровь не пропитает землю, мне не видать покоя.

Каждое чертово выступление, едва ступив на подмостки и чувствуя на себе сотни вожделеющих взглядов, я упрямо направляла свой собственный в одну и ту же точку — в центральную, пустующую ложу для особо важных персон.