Книга Цена предательства: Месть по нотам, страница 39 – Lana Rubi

Пламя рун наконец угасло, а я обессиленно лежала на каменных плитах. В лаборатории царила звенящая тишина, прерываемая лишь тяжелым, хриплым дыханием Морвена.

— Боги… У нас получилось, — благоговейно, со слезами на глазах прошептала Эн.

Морвен стоял рядом, тяжело привалившись к стене, его лицо было бледным от магического истощения, но взгляд горел абсолютным, безумным восторгом творца, сотворившего шедевр.

— Виктория… Посмотри на себя, — тихо, почти благоговейно произнес он, подкатывая к каменному ложу массивное ростовое зеркало.

Моё сердце после всего пережитого кошмара бешено било набатом прямо в ребра, а грудная клетка ходила ходуном от прерывистых, жадных вдохов. Тонкая сорочка была насквозь мокрой от липкого пота, намертво облепив тело после перенесенной агонии. Но я всё-таки заставила себя подняться. Медленно, преодолевая сильную остаточную дрожь в ослабевших мышцах, я сделала шаг вперед и взглянула на собственное отражение.

Из глубины зеркального полотна на меня смотрела абсолютно, совершенно незнакомая женщина. Моя прежняя внешность изменилась до полнейшей, абсолютной неузнаваемости. Прежним оставался только взгляд — тот самый, что закалился в ледяных водах Риона, что горел адской яростью, когда я висела на краю обрыва, что помнил каждое предательство, каждую боль, каждую несправедливость. В этих новых, небесно-голубых глазах горела всё та же несломленная душа Валерии, та же жажда возмездия, та же ледяная решимость идти до конца. Этот взгляд невозможно было подделать или изменить. Он был моей печатью, моей истиной, моим проклятием и моей силой.

И этот смертоносный, ледяной огонь теперь обрамляла безупречная, роковая оболочка. Жуткие, багровые шрамы полностью ушли не только с лица, но и со всего тела. Кожа стала идеальной. Гладкой, фарфоровой, словно светящейся изнутри. Новая Виктория обладала утонченными, но опасными, хищными чертами лица. На меня призывно и холодно смотрели крупные миндалевидные глаза невероятного, пронзительного небесно-голубого цвета. Прежние тусклые волосы превратились в густую, тяжелую шелковистую гриву белоснежного оттенка, которая роскошными волнами спадала далеко ниже поясницы. Я выглядела просто шикарно. Ослепительно роковой красавицей, способной одним взглядом подчинять мужчин.

Я замерла, не в силах отвести взгляд от своего отражения. Медленно, словно боясь, что иллюзия рассыплется в прах, я подняла дрожащую руку и коснулась щеки. Гладкая. Теплая. Живая. Ни единого бугорка, ни единого шрама. Пальцы скользнули ниже, к шее, где еще минуту назад рвались мои голосовые связки. Я открыла рот, и из него вырвался тихий, судорожный вдох. Звук был идеальным. Бархатным, глубоким, с той самой чарующей хрипотцой, от которой у мужчин будут подкашиваться ноги.

И тут меня накрыло. Сначала это был просто спазм в груди. Потом колени предательски подогнулись, и я рухнула прямо на холодный каменный пол, не в силах больше держать вес собственного тела. Адреналин, который держал меня на плаву все эти часы, начал стремительно отступать, оставляя после себя лишь фантомную, невыносимую боль. Мое тело помнило огонь. Оно помнило, как плавится плоть, как ломаются кости, как бездна каньона сжимает горло.

Я уткнулась ладонями в каменные плиты, судорожно вдыхая запах алхимических солей, и… засмеялась. Сначала это был тихий, надломленный всхлип. Но он застрял в горле, преломился и вырвался наружу уже совсем другим звуком. Низким. Хриплым. Перерастающим в безумный, надрывный, пугающий хохот. Я смеялась. Я смеялась так, что у меня текли слезы, размывая невидимые остатки прежней, жалкой Валерии. Я смеялась над агонией, которая рвала меня на части. Над Эдмундом, который с каменным лицом толкал меня в бездну. Над Алисией, которая стояла рядом и смотрела сверху вниз. Я смеялась над самой Смертью, которая посмела прийти за мной, но в итоге отступила, испугавшись моей ярости!