Книга Цена предательства: Месть по нотам, страница 25 – Lana Rubi

Прежде чем отправиться в эту мрачную обитель, нам с Эн необходимо было раздобыть средства. Мы остановились в Каросе, крупном, бурлящем торговом городе на перекрестке дорог. Сначала мы пополнили запасы лечебных трав, потом направились к местному ювелиру, чтобы продать то немногое, что уцелело после моего падения в реку.

Я без сожаления рассталась с бриллиантовым колье и изящными серьгами. Но в самом низу серого узелка остались лежать массивные золотые браслеты моего покойного отца и медальон. Их я продавать не собиралась. Эти браслеты были не просто украшением, а древней магической реликвией нашей семьи. На них было наложено кровное заклятие: никто, кроме истинных представителей рода Ортонов, не мог даже надеть их. Магия попросту испепелила бы запястье чужака. В продаже этого артефакта не было никакого смысла, и я надежно спрятала браслеты в потайной карман плаща.

А медальон… он стал моим якорем, вечным напоминанием о главной цели. Каждый раз, раскрывая его потайную створку в дорожной темноте, я глядела на лица своих детей, я помнила, ради чего всё это. Ради чего я терпела адскую боль, ради чего дышу и ради чего обязана пройти этот путь до самого победного конца.

В ювелирной лавке нам несказанно, просто фантастически повезло. Толстый, подозрительно вежливый оценщик, едва взглянув на мои камни, выложил за них огромную сумму золотом, даже не став торговаться. Мы с Эн не верили своей удаче, спешно пакуя тяжелый кошель. Как мы были наивны.

Расплата за наивность настигла нас в первом же глухом, темном переулке, через который мы решили срезать путь к постоялому двору.

Сумерки сгущались стремительно. Из густых теней подворотни бесшумно соткались четверо мужчин. Лица замотаны грязным тряпьем, в руках хищно поблескивают длинные воровские ножи. Нам обеим и в голову не могло прийти, что эта щедрость была тщательно спланированной ловушкой. Лавочник намеренно переплатил нам, чтобы мы, ослепленные легкими деньгами, потеряли бдительность и не заметили, как от самой лавки за нами потянулся шлейф скрытой, профессиональной слежки.

— Кошель на землю, девки, и никто не пострадает, — просипел один из них, перекрывая нам выход.

Внутри меня в ту же секунду взвилась глухая, яростная волна. О нет. Я не для того выжила в пасти ревущей реки, чтобы сдохнуть в грязной канаве от рук трусливого ворья!

Рука инстинктивно скользнула за пазуху, пальцы легли на рукоять охотничьего ножа, который мне дала Эн. Но боги, как тяжело и неуклюже он ощущался в моих ослабевших, дрожащих пальцах! Я еле держала его, ладонь скользила от пота. Энира тоже не растерялась. В её руках мгновенно появился кинжал. Только больше и на вид куда опаснее моего.

Завязалась короткая, яростная схватка. Я успела увернуться от первого выпада и с силой полоснула нападавшего ножом по руке, но на этом моя удача закончилась. Мне скорее просто повезло, чистая случайность. Боевого мастерства у меня было ноль. Прежние навыки изнеженной генеральской жены здесь, на дне жизни, оказались бесполезны.

Грабители, в отличие от нас, были опытными, матерыми бойцами. Силы были слишком не равны. Нас быстро, грубо прижали к холодной каменной стене, лишая пространства для маневра.

В этот миг на меня лавиной обрушилось осознание собственной беспомощности перед мужчинами, и это ранило больнее любого клинка. Я была слабой. Немощной. Жалкой калекой, которая едва держится на ногах. В голове ядовитой змеей пронеслась горькая, отрезвляющая мысль:«Какая еще месть? О каком возмездии я вообще смею думать, если прямо сейчас не способна даже собственную шкурку в подворотне защитить?!» Это понимание выжгло изнутри остатки гордости.