Книга Цена предательства: Месть по нотам, страница 10 – Lana Rubi

Глава 4

Стук копыт по гравийной дорожке разорвал привычную утреннюю тишину ровно через три дня после бала.

Я стояла на веранде своей загородной резиденции, зябко пряча ладони в карманах простого, наспех накинутого шерстяного плаща, когда в открытые кованые ворота уверенно въехал он. Генерал Эдмунд Кросс-Варн сидел в седле с такой непринужденной, хищной грацией, словно родился в нем. Под ним был исполинский вороной жеребец редкой арканумской породы. Лоснящийся конь-уголь с густой, шелковистой гривой и мощной грудью, чей безупречный вид с первого взгляда выдавал дорогую, чистокровную боевую кровь.

Но моё дыхание перехватило, а сердце ухнуло куда-то вниз, когда я разглядела, что свободной рукой, под уздцы, он бережно ведет за собой второго коня.

Это была невероятная, точная миниатюрная копия его собственного вороного великана. Молодой, еще слегка нескладный, но бесконечно статный жеребчик ступал следом за вожаком, горделиво вскидывая голову с такой же роскошной, черной как ночь гривой. Такой королевский подарок лишал дара речи. Эдмунд привез не просто породистую игрушку, он привез Марку символ мужского братства.

Марк, завидев коней, буквально застыл на месте, выронив свой деревянный меч прямо в примятую траву. Его детские глаза округлились от чистейшего, благоговейного восторга. Даже Пепел, наша драконья гончая, перестал грызть кость и настороженно приподнял чешуйчатую голову, тихо, предупреждающе порыкивая на статных чужаков.

Эдмунд плавно соскочил на землю, кивнул мне и перекинул поводья подбежавшему конюху. Первым делом он направился не ко мне, а к моему сыну. Надо заметить, мне это было чертовски приятно как матери. В этом жесте не было столичного высокомерия, только искреннее внимание к ребенку, которое сразу подкупало. Генерал не стал возвышаться над мальчиком, а просто опустился на одно колено, оказавшись с Марком на одном уровне.

— Привет, боец, — раздался его густой, бархатистый голос. — Мне дядя Теоден проболтался, что здесь растет будущий великий защитник Доркалума. Это Ураган, — он указал на молодого жеребца, который весело всхрапнул, словно подтверждая его слова. — И мне кажется, он ищет себе достойного хозяина. Попробуешь подержать повод?

Марк затаил дыхание, преданно заглядывая снизу вверх в мужественное лицо генерала. Сглотнул застрявший в горле ком и робко, едва веря собственному счастью, протянул маленькую ладошку к тяжелому кожаному поводу. Эдмунд действовал на удивление бережно. Его большая, мозолистая ладонь воина мягко накрыла пальцы моего мальчика, уверенно и терпеливо корректируя хват, обучая правильному положению кисти.

И произошло настоящее чудо. Всего через пять минут мой замкнутый, болезненно тоскующий по отцу сын, который после гибели Каэласа почти разучился улыбаться и замкнулся в себе, уже вовсю заливисто смеялся на весь сад. Этот звук полоснул меня по сердцу сладкой болью. Я уже забыла, как звучит заливистый смех моего ребенка. Эдмунд легко, словно пушинку, подсадил Марка в седло Урагана и, бережно ведя молодого жеребца под уздцы, медленно пошел по кругу, высоко задрав голову и серьезно, как с равным, обсуждая с мальчиком повадки арканумских коней.

А посреди этого триумфа из сада ураганом вылетела Клер. Моя маленькая, неуемная разбойница неслась к гостям наперерез, сверкая перемазанными в малиновом варенье щеками и крепко прижимая к груди любимую, изрядно обглоданную Пеплом куклу без уха. Увидев это чумазое зрелище, любой столичный сноб или высокомерный драконит брезгливо поморщился бы, инстинктивно убирая полы дорогого камзола подальше от липких детских пальцев.