Книга Бессмертная тьма, страница 207 – Тигест Гирма

— Подождите, пожалуйста! Дайте нам на него посмотреть!

Самсон выдержал ее пристальный взгляд и позвал:

— Уорд!

Огромный вампир остановился. Он нес Джи Кея, уложив его на широкие плечи. Напряженное ожидание сдавило Кидан грудь: монах поднимал голову. Каряя радужка заострилась в золотистый махагон, ногти удлинились в почерневшие когти. Глаза больше не отражали свет, а пронзали, как слепящее солнце. Их гнев и сила потрясли Кидан. И та и другая эмоции были направлены на нее. Чувствовалось, что его душа раскрывается, прорывает старую оболочку, превращаясь в нечто новое. Потустороннее.

Кидан открыла рот, но не смогла сказать ни слова. Джи Кей смотрел на нее с гневом человека, которого предали подлейшим образом. Юсеф подобрал нужные слова первым – слабые, но проникновенные:

— Джи Кей, мы вернемся за тобой. Мы тебя разыщем.

Вампир вышел из зала с Джи Кей на плечах. Монах снова засыпáл, чтобы проснуться лишь через несколько дней.

Кидан собралась с духом и посмотрела на лидера Нефрази:

— Сестру свою я тоже хочу увидеть.

Самсон от души рассмеялся:

— Очень сомневаюсь, что она захочет видеть тебя. Столько времени прошло.

Когда Тадж гнал машину обратно в Укслей, Кидан бережно держала Юсефа за голову. Инико сидела чуть в стороне и перевязывала себя ловкими натренированными движениями. Слен держала неповрежденную руку Юсефа, успокаивая, когда он стонал от боли.

— Мы почти на месте, – то и дело повторяла она.

Кидан начинало тошнить всякий раз, когда она смотрела на правую руку Юсефа, красную и сморщенную, как гнилой миндаль.

— Пей! – Слен поставила перед Юсефом бутылочку с кровью Таджа, но тот в агонии покачал головой.

Слен умудрилась влить Юсефу в рот несколько капель, но рука не затянулась. Они прождали слишком долго, и Кидан испугалась, что повреждение необратимо.

Дрожащим пальцем Слен коснулась своего прокушенного горла.

— Нефрази пили нашу кровь. Как же они не отравились?

Кидан задала себе тот же вопрос.

— Не знаю. Может, это ложь – то, что сперва нужно дать выпускную клятву.

— Нет, не ложь. Однажды дранаик попробовал меня укусить. Он тут же выплюнул мою кровь, а глаза у него потом несколько дней кровоточили.

Насупившись, девушки посмотрели друг на друга.

Как говорил Сузеньос? Что Кидан дала клятву, сама того не зная? А какую клятву дали Слен с Юсефом?

Едва Тадж въехал на территорию Укслея, горло Кидан разжалось, в тело хлынул воздух. Она никогда не подумала бы, что сам вид темных башен принесет такое облегчение.

Кидан передала Юсефа Таджу, и тот тотчас умчался прочь вместе с Инико. Кидан и Слен побежали по кампусу без них. Пульсирующая боль в глазницах заставила Кидан коснуться затылка. Ее пальцы стали влажными. Словно разбуженная прикосновением, боль стала острой, будто в заднюю часть черепа ей вонзили нож.

Кидан бежать не перестала, от боли ей чудилось, что стены кампуса пульсируют, как поверхность воды. Невероятным образом ее воля победила. Боль отползла назад – с ней придется разбираться позже. Кидан добежала до лазарета, и навстречу им вышла медсестра. Медсестра наклонила укушенную шею Слен, позвала на помощь коллег и увела девушку.

Отражение Кидан в зеркале было чудовищным. Одежду усеивали красные пятна крови, частично ее, частично Самсона, из кусочка пальца, который ей удалось откусить. Лицо, особенно губы тоже испачкались кровью. Ей нужно было вымыться. В зеркало Кидан увидела, как Сузеньос распахивает дверь и врывается в лазарет, как бог, сошедший с небес, чтобы сеять ужас.