Книга Бессмертная тьма, страница 184 – Тигест Гирма

Сердце Кидан болезненно сжалось, внутри водоворотом кружились обида и злость. Нефари. Жители Годжама.

Сузеньос Сагад. Некогда император, правивший областью Годжам.

Кидан захлопнула книгу.

Глупо с ее стороны было довериться Сузеньосу, изменить собственным моральным принципам, впустить его в свой мир. Кидан прямо спросила его, кто такие Нефрази, которые были как-то связаны с Джун, и он солгал.

Зачем продолжать играть в игры? Кидан думала, с обманом и предательством они покончили. Пульс Кидан эхом отражался у нее в ушах – медленный и слабый.

Наверное, глупо с ее стороны было думать, что между ними возможен мир. Руки Кидан сжались в кулаки.

Кидан быстро позвонила Слен, рассказала о том, что узнала о Джи Кее, и попросила присмотреть за ним до ее возвращения. Ключ от склепа Кидан оставила в аудитории и побежала домой, собираясь выжать из Сузеньоса всю правду до последней капли.

Изначально Кидан планировала соблазнить Сузеньоса, заставив его признаваться мягко и медленно, и это вполне могло сработать. Он ведь говорил, что страсть вырывает из него правду лучше, чем пытки.

Но стоило увидеть, как он сидит спиной к ней на диване в своем кабинете – красивый, расслабленный, довольный тем, как ловко ее провел, – желание мигом улетучилось.

Отблески пламени танцевали на стенах кабинета, пропитываясь ее злостью. Этете ушла на ночь, и в доме они были одни.

Кидан взяла с собой пистолет из подвала Омара Умила. Простые пули для дранаиков безвредны, а вот если растереть и сжечь рог импалы, это меняет дело. Вдохновившись книгой «Орудия тьмы», Кидан обваляла пули в пепле. Воины Последнего Мудреца использовали деготь, чтобы обмазать свои стрелы пеплом рога, потом стреляли ими в сердца дранаиков.

Руки сами тянулись к пистолету, спрятанному в заднем кармане брюк, но Кидан сдерживалась. Она хотела не этого, она хотела с ним поговорить. Выслушать и понять.

Но кабинет Сузеньоса подпитывался ее гневом, а гневу чужд здравый смысл. Кидан стиснула зубы, оттого что огонь больно ее кусал, и вот уже ее пальцы вытащили пистолет наполовину. Пальцы другой руки сомкнулись на корешке сборника мифов.

— Чувствую, что твой гнев заливает мой кабинет, – проговорил Сузеньос, не отрываясь от письма. – Что я натворил на этот раз?

Кидан промолчала.

Явно довольный собой, Сузеньос продолжал писать.

— Хочешь знать, чем я занимаюсь? Прости, что отвечаю на твое письмо с опозданием. Но ты не подписалась, и я не сразу понял, что письмо от тебя.

Кидан наморщила лоб и разинула рот. Сузеньос нашел письмо, спрятанное под свитками? Прочел ее измученные откровения? Кидан тотчас покраснела и почувствовала сильное желание исчезнуть. Но в руках она держала книгу и пистолет, не дававшие сдвинуться с места. Кидан крепче стиснула и то и другое, потом швырнула сборник мифов ему в спину. Сузеньос легко поймал его на лету – погасил ее вспышку гнева, точно прихлопнул назойливую муху.

— Нефари – термин, выдуманный сельскими жителями эфиопской области Годжам. Твоей страны. – Кидан скрипела зубами.

— Формально это и твоя страна.

— Ты один из Нефрази.

Пламя объяло потолок и заклокотало у Кидан над головой.

Сузеньос отложил ручку и повернулся к Кидан. Его губы расплылись в улыбке, словно его наконец разоблачили.

— Прости, но я не думал, что ты узнаешь правду. Дай мне минутку, чтобы погордиться тобой, ладно?