Книга Бессмертная тьма, страница 149 – Тигест Гирма

Кидан вздохнула:

— Узнать о самом чудовищном поступке моего вампира. Чудесно.

Кидан ждала подходящего момента, чтобы спросить Сузеньоса о его чистилище, но инцидент с Юсефом заставил ее забыть о задании. С учетом того, как ревностно Сузеньос хранил свои секреты, легким оно оказаться не могло.

— Пожалуйста, помоги мне с квадрантизмом. – Кидан подошла к столу Сузеньоса, и ее тень упала на его письма.

Сосредотачиваясь, Сузеньос дважды стучал ручкой, ставя точку в конце предложения. Кидан нравился ритм его письма – скрип-скрип, ш-ши-ир, черк, стук-стук.

— Хм-м?

— Ничего серьезного, – небрежно проговорила Кидан. – Просто хотелось узнать, на что похоже твое чистилище. – Кидан обвела взглядом край его стола.

Сузеньос отпустил ручку.

— С таким же успехом ты могла бы попросить разодрать себе душу и подать тебе на блюде.

— Ну, если ты предпочитаешь так, возражать не буду.

Губы Сузеньоса изогнулись в игривой улыбке. Он отложил ручку и шагнул к Кидан, сократив расстояние между ними.

Кидан судорожно втянула воздух, когда Сузеньос коснулся внутренней поверхности ее бедра. Пальцы дранаика делали легкие круговые движения; ее грудь поднялась и опустилась. Новое развитие их отношений казалось странным, и девушка ненавидела себя за то, что оно ей не отвратительно.

— Что ты делаешь? – хрипло спросила Кидан.

— Знаешь ведь, как человеческое тело связано с укусами?

— Да, – ответила Кидан после паузы.

— Которые из моих мыслей ты увидишь, если я укушу тебя сюда?

Пальцы Сузеньоса касались ее сквозь брюки, а по спине Кидан все равно бежали мурашки удовольствия.

Кидан сжала запястье Сузеньоса.

— Не знаю.

— Греховные.

Кидан тотчас вытаращила глаза, отчего губы Сузеньоса дрогнули в улыбке.

— Ну вот, ты понимаешь, что это единственный способ узнать правду.

Кидан оттолкнула Сузеньоса – легонько, не чтобы лишиться возможности пересчитать его ресницы, а лишь чтобы сохранить ясность мышления.

— Или ты просто мог бы мне сказать.

— Нет, мне куда больше нравится так. – Улыбка Сузеньоса стала победоносной.

Кидан впилась во внутреннюю поверхность стола, сосредоточив тревогу там.

— Потому что ты тоже хочешь заглянуть мне в голову.

— Постоянно хочу.

— Ты уже знаешь, что у меня в мыслях. Что я сделала с Мамой Аноэт.

Указательным пальцем Сузеньос очертил ей брови, заставляя смотреть прямо на него.

— Если бы я знал, в твоих глазах не было бы столько страха. В чем дело, yené Роана? Что ты скрываешь?

Взгляд Кидан скользнул ему на грудь.

— Ничего.

В качестве наказания Сузеньос убрал теплую руку с ее бедра, и Кидан подавила соблазн податься вперед.

— Обидно завалить дранактию, зайдя так далеко.

— Это просьба.

— Тогда у меня тоже просьба.

Кидан прищурилась.

— Твои грехи я могу представить и так. Ты убил много людей.

Сузеньос улыбнулся так, что клыки обнажились.

— Мы оба знаем, что есть деяния куда хуже убийства.

Кидан претило то, как Сузеньос впивается в нее взглядом, дотягивается до глубины души и вытаскивает искореженные мысли, говорящие о ее развращенности.

Сузеньос шагнул к стеллажу, возвращаясь к работе. Кидан выглянула в окно. Призрачные очертания университетских зданий проглядывали сквозь деревья на территории Адане. В коридорах шуршал полуденный ветер, фонари в виде львов просыпались, чтобы рассеять всеобволакивающий туман. Укслей хранил свои тайны, но требовал, чтобы студенты раздирали себе плоть и истекали кровью. Древние камни Укслея будут довольны, только если насытятся их страданиями.