Книга Бессмертная тьма, страница 126 – Тигест Гирма

Кидан откашлялась, и в ее голосе зазвенела сталь.

— Кто сбросил Рамин с той башни?

— Верный мне дранаик, член «Тринадцатых».

— Губы Рамин измазали кровью. Ты велела дранаику это сделать?

Слен захлопала глазами.

— Что?

— Ответь на мой вопрос, – потребовала Кидан.

Слен приподняла брови:

— Это было решение дранаика.

Кидан хотелось ей верить. Хотелось верить, что в Слен еще есть что спасать. На памяти Кидан никто не относился к человеческим жизням с таким пренебрежением, как Слен. Кидан ведь это ненавидела в вампирах? Они превращали человеческую уязвимость в свое оружие и злоупотребляли силой. Это было больше, чем признание вины, это было… зло. Так почему Кидан тут болтала со Слен вместо того, чтобы выполнять свое обещание и очищать мир от мрака?

Потому что сквозь жуткий шум пробилось извращенное удовлетворение. Слен обезвредила своего жестокого отца. Слен выжила. Кидан коснулась браслета из бабочек, услышав вопли Мамы Аноэт, пожираемой пламенем.

«Убей ее!» – потребовал голос Джун.

«Пощади ее! – взмолился внутренний голос Кидан. – Она лишь пытается освободиться от своего отца».

Джун наказала ее бесконечным жестоким молчанием. Кидан плотно зажмурилась. Каждый раз, когда она разочаровывала сестру, трещина между ними увеличивалась настолько, что становилось все сложнее наводить мосты. Сердце Кидан судорожно сжалось, и ладонь легла на грудь.

— Кидан! – окликнула ее Слен, заставив открыть глаза. – Ты как, ничего? Ты будто оказалась мыслями где-то далеко.

— Мне нужно поговорить с тем дранаиком, – торопливо сказала Кидан, опустив руку. – Как его зовут?

— Я не могу тебе сказать.

— Почему? – настойчиво спросила Кидан.

— Потому что я получила еще одно задание. Мне нужна твоя помощь.

— Ареста отца ты уже добилась. Почему продолжаешь им содействовать?

— Я должна доказывать свою полезность, пока не окончу университет. – В голосе Слен зазвучали нотки напряжения. – Выйти из «Тринадцатых» невозможно.

Слен нравилось контролировать, а «Тринадцатые» продолжали на нее давить.

— Что они хотят?

Слен стряхнула пепел с сигареты.

— Сузеньоса Сагада сегодня арестуют за преступный сговор с моим отцом и убийство Рамин.

На пару секунд Кидан лишилась дара речи. Эта новость означала, что Сузеньос не просто невиновен, а что его подставили.

Следующую фразу Слен она едва слышала.

— На слушанье тебе нужно будет подтвердить обвинение прокурора. Лишь после ареста Сузеньоса «Тринадцатые» скажут, где Джун, если она у них.

— Ч-что они хотят от Сузеньоса?

— Он угроза для них. Но пожертвовать им ради сестры очень в твоем духе. Не подведи меня.

«Пожертвовать им»… Вопреки всему от этих слов Кидан вздрогнула.

В голове пронеслись причины, по которым она подозревала Сузеньоса. Неужели «Тринадцатые» дали Маме Аноэт не то имя? Подбросили браслет Джун? Заставили Слен использовать гибель Рамин, как последний гвоздь в крышке гроба?

Все это было чересчур. Кидан сжимала и разжимала кулаки.

Настоящей мишенью «Тринадцатых» всегда был Сузеньос. И быстрее всех на их удочку попалась Кидан.

Когда Кидан вернулась домой, в комнате на втором этаже текла вода. Девушка быстро поднялась по ступенькам и крикнула во тьму:

— Сузеньос!

Воду закрыли. Секунду спустя дранаик появился наверху лестницы с полотенцем через плечо. Они смотрели друг на друга, и дом затих. Глаза Сузеньоса были зловещими, угрожающими. Кидан лгала и обвиняла его. Как же они так быстро поменялись ролями?