Книга Бессмертная тьма, страница 125 – Тигест Гирма

— Ты знала, что твой отец – член группы под названием «Тринадцатые»? – тихо спросила Кидан.

Слен подняла голову к пурпурно-оранжевому небу. Ее профиль был красив при том, что ей, очевидно, эта красота претила.

— Слен. Ответь мне. Ты знала, что твой отец – член группы…

— Я знаю, что ты – член группы под названием «Тринадцатые». Я знаю, что в Укслее ты ищешь Джун. Я знаю, что ты убийца, Кидан. Я знаю.

У Кидан чуть потемнело перед глазами, рот открылся. Она попыталась заговорить, но не смогла.

Слен, не замечающая ее состояния, обратилась к небесам.

— Я даже знаю твой следующий вопрос. Где Джун? Я не знаю, забрали ли ее «Тринадцатые». Об этом нужно спрашивать старших членов группы.

Напряженный вопрос наконец сорвался с губ Кидан:

— Зачем…Зачем ты вступила в «Тринадцатые»?

Слен грациозно зажала сигарету пальцами и закурила.

— Разве это не очевидно? Мой отец любит лишь две вещи – власть и музыку. «Тринадцатые» хорошо его защищали. Годами никто не мог его тронуть. Одолеть «Тринадцатых» невозможно, к ним можно только присоединиться. Я обратилась к ним, когда мне исполнилось восемнадцать, и получила отказ. В этом году попробовала снова, и мне дали первое задание. Завербовать в «Тринадцатые» больше домов. Взамен устранялся мой отец. Тебе это наверняка понятно.

Кидан не могла говорить. Виски у нее болели, лоб наморщился.

— Но зачем нападать на Рамин?

Хлопья горящего пепла озарили тусклые глаза Слен.

— Лишь реальная угроза изнутри Укслея сподвигла бы Дома к действию.

— Не понимаю.

— А ты подумай, Кидан. Почему ты так расстроилась, хотя была знакома с Рамин совсем недолго?

Кидан не знала, как ответить на этот вопрос. Рамин ей просто нравилась. Это казалось так же естественно, как дышать.

Краденый огонь потух в глазах Слен, словно она поняла Кидан.

— Рамин Аджтаф любили почти все, значит, и скорбеть стали бы все. Когда гибнет самая милая, популярная студентка, многие Дома начинают колебаться. Ее смерть могла изменить взгляды.

У Кидан захватило дух от жестокости Слен. Особенно шокировало то, что Слен, кажется, тоже любила Рамин.

«Зачем?! – хотелось заорать ей. – Зачем губить свою душу?» Кидан хотелось уберечь Слен от этого. От презренного обрывания чужой жизни.

Слен сосредоточила внимание на фонтане внизу.

— Мне была нужна смерть Рамин. Благодаря этой смерти моя жизнь в два раза полнее, чем прежде.

Все это было действом. Жутким шоу, тщательно спланированным, чтобы устранять и манипулировать. Они все были слишком ослеплены трагедией и не заподозрили, что убийца находится среди них. Зачем смотреть на беззащитную девушку, если оскалилось чудовище? Кидан забыла, что жуткими существами часто оказывались обиженные и оскорбленные девушки.

Разве сама она это не доказывает?

— Неужели человеческая жизнь ничего не стоит? – шепотом спросила Кидан.

Вопрос адресовался им обеим.

Слен подняла ресницы. Из-под полуопущенных век полилась такая неразбавленная тьма, что Кидан стало больно смотреть ей в глаза.

— Жизнь твоей приемной матери ничего не стоила? Я сделала то, что требовалось, чтобы защитить брата. Так же, как и ты для Джун. Мы с тобой не сильно отличаемся.

Кидан сжала кулаки. В этом и заключалась проблема. Сходство с Кидан означало смертный приговор. Никакого будущего оно не сулило.