Книга Бессмертная тьма, страница 112 – Тигест Гирма

Сузеньос III.

— Быть такого не может! – громко воскликнула Кидан, заслужив неприязненные взгляды других студентов.

Разинув рот, она смотрела на невероятную картинку, образ с которой отпечатывался у нее в глазах.

Когда Кидан бегом прибежала домой, Сузеньос в своей комнате наслаждался полуденным солнцем. На нем была его любимая рубашка, плотные грудные мышцы впитывали сияние лучей.

В комнату к Сузеньосу Кидан не входила с той ночи, когда у нее случилась паническая атака.

— Ты был императором? – изумленно спросила Кидан. На нее разом обрушился вес истории и того, чего стоило бросить ей вызов. В глубине души она задумалась, что еще может скрывать Сузеньос. Она вытащила телефон. – Сузеньос Сагад Третий. Твоим тронным именем было Малак Сагад Четвертый, что в переводе значит «Ему поклоняются ангелы». Это какая-то шутка, да?

Сидящий в кресле Сузеньос вытянулся, его темные глаза заблестели от удовольствия.

— Должна же ты была знать, что находишься в обществе королевской особы.

Кидан вгляделась в портрет императора на экране телефона, потом в Сузеньоса. Невозможно. Но, очевидно, возможно.

Она покачала головой:

— Расскажи!

Сузеньос жестом велел Кидан сесть, но девушка замялась. Приглашение подразумевало четкую черту, которую ей переступать не хотелось. Как бы это оправдать? Чем больше она узнает о Сузеньосе, тем проще ей будет вести расследование. Так себе предлог, но он был нужен Кидан, чтобы оправдать сидение на его мягкой кровати.

Кидан рассматривала портрет, потом Сузеньоса, на котором больше не было короны.

— Как же ты превратился из императора…

— В дранаика? Это долгая история.

Кидан охнула:

— Погоди, корона, которую я забрала…

Уголок рта Сузеньоса поднялся в полуулыбке.

— Она была моя. Ею меня короновали.

Кидан едва верила своим ушам. Сузеньос убьет ее, узнав, что она смастерила из короны ожерелье?

— Что произошло?

— Трагедия, как, наверное, бывает в большинстве случаев. – Сузеньос нахмурился. – Началась она со слухов об облавах. Селяне вторгались на чужую землю, крали юных девушек, скот находили обескровленным. Мы не представляли ни что это за напасть, ни насколько мы бессильны перед ней, пока мятежные дранаики не захватили мой двор. Они хотели обратить меня, чтобы свободно жить в моей империи.

Кидан хлопала глазами. «Мой двор». Но еще больше ее удивило, что его история начиналась так же, как ее: вампиры напали на него, украв то, что было ему дорого.

— Ты сопротивлялся?

Что-то кипело в зрачках Сузеньоса, когда его взгляд упал на Кидан, не тронутую веками.

— Поначалу сопротивлялся. А потом понял, как бесконечно слабы смертные, и перешел на другую сторону.

Сузеньос выбрал бессмертие. Во рту у Кидан стало кисло. Трагическая история Сузеньоса захватила ее настолько, что она чуть не забыла его истинную сущность. Что, по ее мнению, должен был сделать Сузеньос? Уцепиться за свою человечность и погибнуть? Этот благородный путь выбирали счастливейшие из душ.

— Что случилось с твоими придворными? – спросила Кидан, внутренне сжавшись.

Сузеньос молчал целых пять ударов сердца, в его взгляде отражался туман.

— Они погибли. От них осталось лишь то, что ты видишь в комнате с артефактами.

Чувство вины захлестнуло Кидан неожиданной волной. Те артефакты… были не просто коллекцией. Они принадлежали людям, некогда окружавшим Сузеньоса. Кидан их сломала, и Сузеньос каждый день проводил время в той комнате, восстанавливая их.