Книга Бессмертная тьма, страница 110 – Тигест Гирма

— Скорее звучит, как проклятие. – Юсеф стер один глаз. – Дом Мэкэри предлагает выкупить художественный музей Дома Умилов. Если в этом году я не сдам дранактию и не стану совладельцем, то потеряю его.

Кидан слышала, что после ареста Омара Умила статус художественного музея Дома Умилов понизился, но на молодежной выставке искусств неминуемо открывали новые имена и собирали пожертвования миллионами. Престижную выставку регулярно устраивали Умилы. Участие Руфиала Мэкэри несомненно увеличивало и без того растущее напряжение Юсефа.

Тишина продолжалась несколько минут. Слен потянулась за сумкой и придвинула к Юсефу банку с «Деструктивно-креативной чушью». Кидан хрипло хохотнула. Юсеф покачал головой и положил в банку мятый доллар.

Кидан стала лучше понимать их отношения. То, как искусство их сблизило.

— Уроки можно начать сегодня вечером. – Слен повесила футляр со скрипкой на плечо и встала. – В башне отделения философии?

Кидан кивнула и слабо улыбнулась:

— Я приду.

Юсеф наблюдал, как Слен направляется к двери.

— Она никому не рассказывает о случившемся. Хорошо, что она тебе доверяет. Вряд ли она рассказала бы мне, если бы я не увидел ее сразу после того инцидента… Было очень много крови. – Юсеф стиснул зубы, потом заглянул Кидан в глаза с необычной для себя серьезностью. – Помоги ей. Она не позволяет мне помогать ей, но, может, позволит тебе.

Кидан кивнула, тотчас еще больше проникаясь к Юсефу.

Парень перелистал свой альбом. Появился рисунок углем, изображающий знакомые руки – элегантные, с маникюром – в движении. На тонком запястье болтались винтажные часы.

У Кидан перехватило дыхание.

— Это… Рамин?

Юсеф обвел рисунок полными слез глазами.

— Да.

Кидан практически слышала, как сломанные часы тикают, но стоят. В груди у нее образовалась гулкая пустота.

— Рамин понравилось бы.

Юсеф снова перелистал альбом. На этой странице изображались руки крупнее, чем у Рамин. Они держали старую книгу, меж страницами которой висела цепь с фалангами. Прорисовка каждой вены, каждого дефекта кожи была бесподобной. Руки Джи Кея.

Увидев рисунок своих рук, Кидан перестала замечать комнату, в которой находилась. Ничем сверхъестественным ее руки не отличались – ладони грубые, ногти повреждены постоянным черчением спасительных символов – изюминка заключалась в движении, которое запечатлел Юсеф. Кидан теребила браслет из бабочек, сжимая пальцами отсек, где скрывалась голубая таблетка. Разумеется, сам того не зная, Юсеф отразил ее сущность, хотя нарисовал лишь руки.

В горле у Кидан встал ком.

— Зачем… зачем ты это нарисовал?

— Это мои заявки на молодежную выставку искусств. Руки всегда казались мне выразительнее лиц.

Кидан коснулась браслета и обожглась о холодный металл. В каком ракурсе ей хотелось бы быть запечатленной, она точно не знала сама.

Не подозревая о ее смятении, Юсеф продолжал объяснять:

— Думаю, это началось с моего отца. Чистые руки всегда были его пунктиком. Он мыл их по десять раз на дню, даже когда рисовал. Пальцы пачкать не любил. – Юсеф рассмеялся мертвым смехом. – Руки он держал в идеальной чистоте, пока не перебил половину наших дранаиков. Тогда они стали окровавленными. Наши родители все с приветом.

Боль Юсефа была такой сильной, что у Кидан закололо сердце. Каково было Юсефу свидетельствовать против отца? Видеть столь ужасный поступок, совершенный членом своей семьи? Кидан захотелось вернуться назад во времени, дотянуться до юного Юсефа и вырвать его из-под Омара Умила. Точно так же она хотела освободить Слен от Корила Квароса.