Книга Вечная погибель, страница 78 – Тигест Гирма

Кидан была с друзьями в склепе, когда пришла новость на телефон.

Склеп стал для них новым местом памяти о Джи Кее. Возможно, Кидан сходила с ума, но здесь она чувствовала его лучше всего. Язык пересох – она испытывала жажду и невероятную злость. Возможно, здесь обитал его призрак, но никто из них не жаловался. Какое бы наказание ни выбрал Джи Кей, они его примут.

Слен курила, кутаясь в огромную куртку, чтобы защититься от холода, а Юсеф держал пачку жареных тыквенных семечек. Каждый занял свой угол, передавая друг другу закуски и кофе, и только когда животы согрелись, они принялись ковырять рану, оставленную Джи Кеем.

Кидан пролистала его дневник, разглядывая нарисованные на полях артефакты Мудреца.

Юсеф начал рассказывать, как планирует загладить вину.

— Ему очень нравилась пахлава, которую мы ели в городе. Я принесу.

Слен возразила безжизненным голосом:

— Он вампир. Его интересуют не сладости, а кровь.

Оба поморщились. Кидан обычно молчала, думая об упреке в глазах Джи Кея и как помочь ему понять и принять новую судьбу.

Она не стала рассказывать Слен и Юсефу о своем плане. Что хочет сделать Джи Кея человеком в доме Адане.

И об асерактии тоже не стала.

Планы останутся хрупкими мечтами, пока она не воплотит их в реальность.

— Я хочу нарисовать ему горы Семайн, – сказал Юсеф. – Он постоянно твердит, как туда хочет.

Юсеф снова начал рисовать левой рукой. Каждый раз, когда линия получалась слишком широкой или не изгибалась так, как ему хотелось, на его лице появлялась гримаса разочарования, но с ним занимался Омар. И хотя он всегда возвращался из тюрьмы с улыбкой, его лицо преображалось всякий раз, когда он брал в руки карандаш. Его банка от Слен, предназначенная для «деструктивно-креативной чуши», наполнялась уже во второй раз.

К сожалению, у Кидан тоже появилась своя банка с надписью «Разговоры о Джун».

Кидан не обрадовалась, получив ее от Слен и Юсефа. Она не так уж много говорила о Джун. Но предательская банка продолжала наполняться, пока Кидан не замолчала, уставившись на проклятую стекляшку.

Она немного одержима? Возможно. Но у нее есть на это право.

Слен почти улыбнулась, словно услышав ее внутренний монолог.

— Просто подумай, сколько бы ты всего переделала, если бы перестала на ней циклиться.

Телефон завибрировал, и Кидан поморщилась, вспомнив про очередное сообщение от суда мот зебейя. Но… Четверг завтра. И голосовать будет дом Слен. А значит, сообщение будет иным.

Это были новости Укслея: заголовок об убийстве. Кидан так долго пялилась в экран, что Юсеф прочитал текст через ее плечо.

— Что, Тезу Аджтаф мертв? – Он чуть не подавился семечками.

Это было настоящее имя отца Рамин. Из-за множества жен его прозвали Тесасусом, в честь короля XVII века. А теперь… он мертв.

Слен схватила телефон и прочитала продолжение.

— Там говорится, в его смерти подозревают Самсона. Он арестован, ждет предъявления обвинений.

Сузеньос сдержал слово. Кидан чуть не запрыгала от радости. Самсона больше нет, как и лидера «Тринадцатых». Она начала улыбаться, но серьезное выражение лица Слен вынудило ее спросить:

— Что такое?

— Вам не следовало этого делать.

— Аджтаф – лидер «Тринадцатых».

— Откуда ты знаешь?

Ее реакция застала Кидан врасплох. Она не понимала, что расстроило Слен – что ее не посвятили в план или что пострадали «Тринадцатые». Кидан прищурилась.