Книга Вечная погибель, страница 176 – Тигест Гирма

– Скоро я буду с ней.

– Заведите его внутрь.

Его схватили трое мужчин в перчатках.

– Нет! – закричал Самсон. – Дайте мне умереть.

Его бросили в камеру. Сузеньос схватил голову бьющегося Самсона рукой в перчатке, заставив его успокоиться.

– Я не позволю тебе умереть.

В тюрьме Самсон перепробовал все, чтобы унять боль. Он замахивался и с криком ослепляющей агонии опускал кулак на твердую землю. Снова и снова. Но боль не утихала, расползаясь по предплечью, намереваясь поглотить его целиком.

В следующий раз Сузеньос пришел превратить его в вампира. Самсон был слишком слаб, чтобы отказываться – в нем едва теплилась жизнь. Пробуждение оказалось жестоким. Двор был заполнен спящими телами, застрявшими в переходе между жизнью и смертью. Черная гниль остановилась. Но теперь она непрерывно питалась им, высасывая энергию – он никогда не сможет достичь полной силы.

Он поднял глаза и увидел Сузеньоса, недавно перевоплощенного, нестареющего. И темнокожую девушку с древними кошачьими глазами. Как он вскоре узнал – Арин Тавендио.

Кидан закричала – ее собственная рука горела вместе с его рукой. Видение растворилось, и теперь она боролась с гравитацией. Сузеньос и Тадж по-прежнему были без сознания.

«Пожалуйста, проснитесь», – взмолилась она про себя.

Самсон вытер с губ ее кровь.

— Больно, да?

Она продолжала корчиться, пытаясь стереть свои чувства.

— Ты тоже испытала свою долю боли, – сказал он, прищурившись от нечитаемых эмоций. – Убийство собственной матери… Шрам, который не заживет никогда. Потом – предательство сестры. Оно разрушило часть твоей души. Я чувствую. Ты потеряла слишком много, чтобы двигаться дальше. И за это ты должна пустить миру кровь.

Слова Самсона еще сильнее раскрыли его потребность быть услышанным, понятым. Всепроникающую, почти отчаянную. Кидан смутно понимала – нужно использовать эту возможность. Вытянуть как можно больше информации.

— Мне жаль, что он обошелся так с ней и с тобой, – прошептала она, дрожа от отвращения. – Это… жестоко.

Самсон выстроил от нее тысячу стен, но постепенно смягчался. Ни одна из них не могла выстоять против влияния дома. Но палец онемел, больше не в силах чертить символ.

Еще немного.

Палец замер, отказываясь рисовать. Нет. Искры вокруг Самсона исчезли.

— Куда тебя кусал Сузеньос? – прохрипел он, моргнув и очнувшись.

— Что?

Гнев вернулся, еще более яростный, чем когда-либо. Глаза Самсона почернели.

— Куда?

Кидан не потребовалось притворяться, что ее голос дрогнул.

— В… в плечо.

Взгляд Самсона метнулся к ее плечу – с таким гневом, что задрожали колени. Но его голос оставался спокойным.

— Куда еще?

Сердце Кидан ушло в пятки.

— Все.

— Он не святой. – Самсон цокнул языком. – Я знаю, было еще. Скажи сама, или я предположу худшее.

Она не хотела говорить про грудь, поэтому ответила:

— Бедра.

Самсона сжал кулаки, демонстрируя власть и угрозу.

Он опустил взгляд и грубо схватил ее за ноги – Кидан не сомневалась, что останутся синяки.

— Бедра… ты заглянула в его грехи. Что ты видела? Видела, как он бросил ее, словно животное? – допрашивал он с почти маниакальным отчаянием.

— Нет, я видела, как он превратил вас всех в вампиров и бросил.

Он вздрогнул, словно получив пощечину.

— И это он считает своим худшим грехом? Бросить нас? – Кидан вздрогнула от его крика. – Мы были вампирами, мы могли выжить. Она была простой девушкой! Человеческой девушкой, которую он оставил!