Книга Вечная погибель, страница 166 – Тигест Гирма

Инико сжала кулак.

— Теперь понятно, почему с тех пор Лусидио ни разу не нападал на Нефрази.

— Наверное, ты неправильно поняла, – предположил Сузеньос. – Самсон ненавидит Лусидио так же сильно, как и я – если не больше. Лусидио убил так много наших…

Он покачал головой – разум затуманился.

Сузеньосу никогда не забыть терзаний его народа, когда их захватили. Как теряли надежду влюбленные, медленно и мучительно, словно солнце, заходящее за горизонт, как стояли на коленях воины, бессильные против орды Лусидио, как корили себя стратеги, потерпевшие сокрушительное поражение в планах, – больше подобного зрелища он не вынесет.

И, если слова Кидан правдивы, все это было иллюзией.

— Они думают, что свободны. – Сузеньос мерил шагами комнату, разглядывая кровавое пятно на ковре. – Думают, он их спас.

— Вероятно, он заключил сделку в одиночку, – сказала Инико, и от него не укрылось, как дрогнул ее голос. – Арин никогда бы не стала работать с Лусидио. После того, что он сделал с ее девочками.

Сузеньос поморщился. Девочки Арин. Шесть одаренных девушек, которых она отобрала лично и вылепила из них невероятных воительниц. Лусидио зверски убил пятерых. Инико, шестая – единственная, кто выжил.

Инико коснулась своего огромного воротника там, где скрывались на шее три отметины. Ее взгляд пылал серой и огнем.

— Отлично, – медленно проговорил Сузеньос. – Так мы и склоним Нефрази на нашу сторону. Разоблачим, что Самсон работает с Лусидио.

Инико кивнула, исполненная столь же пламенной решимостью.

— И еще кое-что. Артефакт… – Кидан откашлялась. – Он сказал, что закопал мечи вместе с ней.

Глаза Сузеньоса расширились.

— Он правда это сказал?

Она кивнула.

Ему захотелось расцеловать ее.

— Инико, – сказал он вместо этого.

Все знали, где похоронена Талаа.

— Я пошла.

Инико направилась к двери. Сузеньос по-прежнему пытался осмыслить два ценных факта. Она выполняла обещание. Давала ему все, что он хочет. Воистину, ему повезло, что Кидан на его стороне. Когда она обращала свой опасный ум на врагов, он хотел стоять рядом, а не выступать против.

Больше никогда.

На ее запястье остались капли крови, и он по привычке задержал дыхание – как раньше, когда ее присутствие сводило с ума.

Кидан моргнула, заметив неподвижность его груди.

— Ты в порядке?

Сузеньос осторожно выдохнул, почти ожидая появления клыков, но этого не произошло. Он нахмурился. И впервые почти обрадовался частичной утрате вампиризма.

Он с восхищением рассматривал ее проколотое запястье, блестящие капельки красной крови.

— Странно, – признался он, прищурив глаза, – видеть, как ты истекаешь кровью и не чувствовать голода.

Она долго наблюдала за ним из-под густых ресниц, и его пульс ускорился. Еще одна странность человеческого тела.

— Хочешь сказать, в том, чтобы быть столь ничтожным созданием, как я, есть какие-то преимущества? – ухмыльнулась она, снимая напряжение.

Он почти улыбнулся.

— Я скорее умру, чем это признаю.

Ее лицо осветил тихий смешок, и Сузеньос насторожился. Странное дело – сердце забилось чаще. Мир в этом доме перевернулся, и он ироничным образом застрял во времени. Снова стал мальчишкой из замка и узнавал все заново.

Кидан подошла к бару, схватила бутылку, открыла, сделала глоток и скривилась.

— Скорее бы все это закончилось. Хочешь? – предложила она, вытирая с подбородка капли. Его охватило дикое, пугающее желание их слизнуть. На мгновение Сузеньос подумал, что в нем пробудилась вампирская сущность, но это был иной голод. Ему просто стало любопытно, насколько изменился ее вкус.