Книга Вечная погибель, страница 160 – Тигест Гирма

Поэтому он был готов к случившемуся дальше. Он готовился десятилетиями. Удары кулаков о плоть – острое осознание собственной слабости вколачивалось в него снова, и снова, и снова. Самсон может избить его до переломов, но Сузеньос никогда не доставит ему удовольствия криком. Он всегда умел абстрагироваться от физической боли, уходить в безопасное место в глубинах сознания.

В первый раз он сделал это в тринадцать лет, цепляясь за мертвое тело матери. Ассасины обошли охрану и пробрались в главный замок. Мать схватила его за руку и спрятала в туннелях, но нападавшие тоже знали о тайных ходах. Мать приняла предназначенный ему клинок в свою грудь. Он никогда не забудет этот звук – словно давят кулаком масло. Он держал ее в том заросшем паутиной туннеле, стряхивая пауков с ее тела. Несколько утонули в крови.

Отец так и не простил ему, что он выжил.

В следующий раз ему было девятнадцать, и он заблудился в лесу с Талаой. Там была гниль, черная и узловатая, как скрученные корни, – та самая гниль, которая вытекала из ноздрей и струилась по венам, пока душу не забирала смерть.

И снова появилась она – Мудрец. Его мечта о спасении.

Беги, – сказала она могучим, хрипловатым голосом, и из-за краев маски струился свет. Беги и живи.

Сузеньос цеплялся за жизнь, принимая кулак за кулаком, и внутри все кричало от боли – и тогда он снова почувствовал ее, идущую к нему на краю смерти.

Он не убьет тебя, – заверила она легким голосом, и он почувствовал аромат роз. Ты не умрешь.

Как и всегда, он ей верил.

Золотые нити на груди Самсона росли с каждым часом истязаний Сузеньоса. Кидан пыталась заглушить его боль, так похожую на пытки в обсерватории, и обедала с Самсоном в тишине.

Обычно Кидан избегала столовой. Эта комната осталась с прежних времен, предназначенная для большой семьи, которой больше не существовало. Все пространство занимали два огромных стола, красный и белый – для ангелов и дьяволов. За белым столом стояло пять стульев, а на нем – пять чашек, и на каждой из пяти тарелок значилось имя. Кайс Давит. Йодит Адане. Силия Адане. Махлет Адане. Аман Йисак.

Самсон устроился за красным столом, а Кидан – на его противоположном конце. Здесь стояло пятнадцать стульев, пятнадцать металлических кубков и ни одной тарелки. Имена на кубках были древнее: Рут. Дарик. Бениам. Сузеньос. Кидан глянула на кубок Сузеньоса и представила, как он сидит среди остальных, смеется и пьет. Среди дранаиков, которые поклялись в верности ее семье. А потом он их всех убил.

Приготовленное ею мясо было безвкусным, и она вспомнила сига ват со специями от Этете.

Кидан боялась торопить события, но начинала терять терпение. Она не могла спокойно спать, пока Сузеньос томится в подвале. Не могла выбросить из головы его стоны.

Медленно пережевав кусок стейка, она спросила:

— Куда ты все время уходишь?

Самсон опустил вилку и посмотрел на нее. Ее пальцы под скатертью продолжали рисовать пятиугольник – символ доверия, – наполняя комнату сверкающим золотом. Маленькие искорки опустились Самсону на плечо, проникая внутрь.

Он махнул рукой, жестом подзывая ее к себе. Кидан отодвинула стул и встала. Его прищуренные глаза впервые скользнули по ее телу. На ней было платье, обнажающее руки и шею. Для удобства доступа.