Книга Вечная погибель, страница 104 – Тигест Гирма

— Как вы могли такое допустить? – Челюсти Сузеньоса сжались. – После всех наших поисков? А если он умрет?

— Он спас нас.

Сузеньос отвернулся, стараясь сдержать слова, о которых потом пожалеет. Снаружи раздался хрип Инико. Видимо, Арин отвергла ее дар.

— Скажите, где вы прячетесь, – выпалил Сузеньос, схватив их за плечи. Их лица исказились от боли, но местонахождение они не выдали. Он нетерпеливо тряс их, прожигая взглядом. Ни один не открыл рта. Сузеньос медленно отпустил их. Это его вина. Он должен был страдать в камере Лусидио вместе со своим народом. Но они столь многого не могли понять. Что их ждало. Следы на спине вновь запылали.

Когда Хенока и Бирука позвала Арин, они бросили на него сокрушенные взгляды и ушли.

Хромая, зашла Инико. Сузеньос выругался и бросился к ней.

— Я в порядке.

Однажды Инико угодила ногой в львиную ловушку и сказала ровно те же слова. Обнаружить ее раны всегда было трудно – она прекрасно скрывала боль.

Сузеньос помог ей сесть на сцену и прислонился к стене – его внезапно накрыла волна изнеможения.

Инико осмотрела его, темные глаза наполнились беспокойством.

— Ты умираешь с голоду.

Медленно. Но да.

Инико достала из парчового жилета бронзовую флягу и сделала большой глоток. Гладкая темная кожа засияла, кончики гладких волос покраснели.

Сузеньос покачал головой, морщась от внезапной боли в деснах.

— Я отказываюсь быть связанным ее кровью. Никто не посмеет мной командовать.

Инико молча на него посмотрела.

Только они с Таджем действительно понимали, почему нужно убить Лусидио. Освободиться от его власти.

Инико коснулась воротника, где под дорогой тканью скрывался след от трех когтей. Тадж прятал клеймо под повязкой.

Наконец, Инико заговорила убитым голосом.

— Какой компаньон позволит своему вампиру страдать?

— Оставь ее в покое.

— Станет только хуже. Твоя реакция замедлится, чувства притупятся. Отбрось гордость и попроси ее. – В темных глазах мелькнул холод. – Или послушай Арин и убей ее. Верни свой народ.

Сузеньос закрыл глаза. Головная боль нарастала. Он не мог ясно мыслить без крови.

Внизу, из кустов, донесся шорох.

Они метнулись к окну. Во всяком случае, Инико. Даже после побоев она восстанавливалась быстрее. Сузеньос споткнулся на полпути.

Инико нахмурилась.

Он отмахнулся, глядя сквозь стекло.

Там кто-то поддерживал очень пьяного человека. Юсеф Умил явно ни в чем себе не отказывал, а Слен Кварос о нем заботилась. Сцена очень напоминала момент, когда они ворвались в его дом после убийства.

Только теперь Сузеньос хотел убить девушку. Его всегда беспокоили ее глаза, их гранитная суровость. Казалось, они говорили: если у Слен Кварос появится шанс, она не только возглавит Укслей, но и без колебаний его убьет. Она унаследовала амбиции деда и жестокость отца, и со временем все это лишь закалялось.

Юсеф игриво улыбнулся Слен, хотя на его лице затаилась тень.

— Ты же знаешь, что я не перестану спрашивать, верно?

— Заткнись. – Девушка из Дома Кваросов заставила его выпить воды. – Нас могут услышать.

— Ты пришла, – сказал Юсеф.

— Я пришла забрать тебя домой.

Он проглотил несколько капель и вытер губы.

— Я хочу исследовать мир. Снова научиться рисовать. Ты могла бы играть во всех великих консерваториях. Почему нет?

Сузеньоса всегда забавляли мечты смертных. Как они старались наполнить жизнь смыслом, сражаясь со смертью.