Книга Истинная пара, или Как я писала мемуары, страница 94 – Виктория Серебрянская, Элеана Рид

Он улыбнулся в ответ.

— Леди Эванджелин будет очарована. И — он задержал взгляд на моих глазах, — думаю, не только она.

Что-то горячее и беспокойное екнуло в груди. Он заметил. Он определённо заметил мою реакцию.

Герцог слегка повернулся к Мии.

— Можете быть свободны. Я лично сопровожу леди Стефанию.

Мия сделала книксен и вышла, прикрыв за собой дверь. Мы остались вдвоём. И в тишине я вдруг слишком остро почувствовала аромат духов на коже, невесомость шелка на плечах… и то, как внимательно, почти жадно смотрит на меня герцог.

Герцог подал мне руку, и мы вышли в коридор, где гобелены и утренний свет создавали золотистые проходы между тенями. Спускаясь по широкой лестнице, я слышала лишь наши шаги, будто мы уже давно привыкли ходить рядом. У крыльца стояла карета, покрытая глубоким вишневым лаком, в котором искрами играл солнечный свет, а золотой герб на дверце вспыхнул, словно живой, когда кучер распахнул ее передо мной.

Дорога заняла не так много времени: карета мягко покачивалась, колеса ритмично постукивали по ровной мостовой, а за окнами проплывали ухоженные аллеи, роскошные фонтаны и элегантные особняки столичной знати. Иногда даже дух захватывало от увиденного. Чем ближе мы подъезжали к дому леди Эванджелин, тем отчетливее я ощущала, как в груди нарастает то самое двойное чувство — тревожная дрожь и опьяняющее предвкушение.

Наконец, карета остановилась. Перед нами возвышался ее дом — светлый, изящный, с высокой резной дверью и коваными балконами, на которых цвели магические лианы, переливающиеся мягким серебристым светом. Герцог вышел первым и подал мне руку, и в этот момент я вдруг отчетливо почувствовала: пути назад нет.

На пороге стоял дворецкий леди Эванджелин, важный, но безукоризненно вежливый.

— Леди Стефания, ваша светлость, — произнес он с легким поклоном. — Госпожа ждет вас в зимнем салоне.

И в ту же секунду дверь перед нами распахнулась, пропуская в мир, где решалась моя судьба.

Мы вошли в зимний салон — просторную гостиную, где мягкий свет врывался в помещение через огромные, в пол-окна и играл на полированных поверхностях. Бархатные портьеры оттеняли сияние хрустальной люстры, а серебристо-голубые, полосатые кресла так и манили присесть. На столике из темного дерева располагался чайный сервиз тонкого фарфора, словно приготовленный к неспешной беседе.

То, что в комнате есть кто-то еще, кроме нас, я от волнения заметила, только когда леди Эванджелин поднялась навстречу нам. Ее фигура была изящна, движения — плавны, как у хозяйки, привыкшей властвовать над пространством. Светлое платье с золотистой вышивкой мягко переливалось при каждом шаге, а русые волосы, убранные в высокую прическу, сияли, будто в них вплели нити драгоценного металла. Во взгляде голубых глаз сочетались холодная внимательность и легкая улыбка, от которой становилось ясно: она уже все решила задолго до нашей встречи. Ее взгляд задержался на нас лишь на миг, а затем лицо озарила светлая улыбка. Эванджелин шагнула ближе, протянула руку герцогу и произнесла:

— Добро пожаловать.

Она протянула руку, и герцог, склонившись, почтительно коснулся ее губами. Во взгляде леди я успела заметить искреннюю радость — словно встреча была долгожданной.

Затем Инглорион слегка повернулся ко мне: