Книга Истинная пара, или Как я писала мемуары, страница 93 – Виктория Серебрянская, Элеана Рид

После купания меня ждал завтрак — легкий, но изысканный: свежие ягоды, тонкие ломтики сыра, еще теплые булочки со взбитым маслом и чай с нежно-персиковым ароматом.

Пока я ела, Мия аккуратно разложила на широкой кровати предметы одежды и украшения.

— Для утреннего визита я бы рекомендовала этот оттенок, — сказала она, разворачивая платье.

Тонкий, мягкий шелк персикового оттенка, нежного, утреннего, словно первого луча солнца лежал ровными волнами. Корсаж был украшен вышивкой тончайшей серебряной нитью и крошечными прозрачными бусинами, которые словно ловили свет. Юбка спадала плавными, легкими слоями, будто ее создали из воздуха.

— Оно выглядит… как рассвет, — вырвалось у меня.

— Именно, миледи. Ненавязчиво, изысканно и очень подходит к вашему тону кожи и… — она коснулась пряди моих волос, — к вашему цвету. У вас необычный оттенок.

Я усмехнулась.

— Каштановые?

— Нет, — покачала она головой. — Скорее цвет свежего, только что очищенного каштана. С теплым огоньком. Это редкость.

Мия постаралась подчеркнуть этот огонек — уложила волосы свободными волнами, часть собрала назад в мягкий узел, закрепив несколькими серебряными шпильками. Несколько тонких прядей оставила у лица, чтобы мягко обрамляли его.

— А это… — она открыла небольшую коробочку, где лежала тонкая серебряная цепочка с подвеской в форме капли. Внутри капли светился бледно-зеленоватый камень, словно крошечный светлячок замер в хрустале. — Украшение утреннее, скромное, но необычное. Леди Эванджелин оценит сдержанность.

Серьги были в тон — небольшие капли того же камня.

Когда Мия помогла мне завершить образ, в груди опять шевельнулось то странное двойное чувство — страх и сладкое ожидание. Встреча могла изменить все. Я запоздало вдохнула — и поймала себя на том, что мне хочется увидеть леди Эванджелин прямо сейчас.

Мия вставила последнюю серебряную шпильку, отступила на шаг и оценила результат легким, одобрительным кивком.

— Готово, миледи. Вы — само совершенство!

Я едва успела выдохнуть, когда в дверь раздался негромкий, но уверенный стук. Мия поспешно поправила складку на моей юбке и поторопилась открыть.

Дверь распахнулась мягко, без скрипа. На пороге стоял герцог.

Сегодня Инглорион был безупречен, не побоюсь такого слова. Парадный камзол глубокого сапфирового цвета подчеркивает его широкие плечи и высокий рост, на груди переливались тонкие серебряные нити гербовой вышивки. При его появлении воздух в комнате будто стал плотнее, насыщеннее, и стало трудно дышать.

Взгляд герцога скользнул по мне неспешно, с внимательностью художника, впервые увидевшего завершенную картину. Сначала на платье — и я заметила, как коротко дрогнули уголки его губ, будто он отметил удачный выбор оттенка. Затем — на волосы, мягко сияющие теплой рыжеватой глубиной. И, наконец, на лицо.

Его глаза едва заметно расширились.

Не так чтобы это было неприлично. Но достаточно, чтобы я почувствовала, как в животе на мгновение проваливается пустота.

Он сделал шаг вперед, медленный и уверенный.

— Леди Стефания… — голос его звучал ниже обычного, мягче, чем я ожидала. — Должен признать, вы… удивительно прекрасны этим утром.

Я невольно смутилась, хотя реакция герцога доставила удовольствие:

— Благодарю вас, ваша светлость, — произнесла тихо, к моему ужасу, чуть хрипловато.