Книга Истинная пара, или Как я писала мемуары, страница 70 – Виктория Серебрянская, Элеана Рид

— Ты не понимаешь, что творишь…

— А по-моему, это вы не понимаете!.. — мгновенно забыв про все свои сомнения и страхи, запальчиво ответила я, и, развернувшись, подошла к окну.

Солнечный луч скользнул по полу, коснулся моих пальцев. Пыль все еще танцевала в воздухе, как будто сама сцена была частью спектакля. Я стояла, глядя на сад, где щебетали птицы, и вдруг поняла — я не боюсь. Ни его, ни этого мира, ни последствий. У меня все получится. Только нельзя позволять собой помыкать.

Инглорион за спиной, казалось, даже не дышал. Но я чувствовала — он смотрит. И в этом взгляде уже не ощущалась ярость. Только… растерянность…

Инглорион так ничего и не сказал. Только смотрел. Долго. Слишком долго. Оглянувшись, я заметила в его взгляде что-то, чего я не могла расшифровать — не ярость, не презрение, и даже не обида. Скорее… растерянность, смешанная с чем-то совершенно непонятным мне.

А потом он развернулся. Без слов. Без угроз. И просто ушел. Как уходит человек, которому внезапно стало слишком тесно в его собственном, личном пространстве. Как тот, кто бежит от самого себя…

Я осталась стоять, глядя на закрытую дверь, чувствуя, как напряжение медленно тает, как становится легче дышать. Как ни крути, а герцог все равно угроза. Сердце все еще колотилось, но внутри уже плавилось непонятное облегчение. Я победила. По крайней мере, сейчас. Мне так казалось.

— Вот и отлично, — пробормотала я, подходя к столу. — Одним психом меньше — уже праздник.

Но радость длилась недолго. Дверь снова приоткрылась — на этот раз осторожно, с легким скрипом. В комнату заглянула Мия, моя горничная, с лицом виноватой кошки, нашкодившей и сбежавшей с кухни при виде метлы.

— Его светлость ушёл?.. — прошептала она, будто боялась, что герцог прячется под кроватью.

— Ушёл, — хмыкнула в ответ я. — И, надеюсь, надолго.

Мия облегченно выдохнула и тут же подскочила ко мне, хлопоча, как наседка:

— Зря их светлость так с вами, леди! Вы же еще совершенно не восстановились! Вам срочно нужно лечь! Вы же вчера много колдовали! А потом еще и работали, небось, опять до рассвета!.. А потом вы ещё и герцог… — она запнулась, явно не решаясь продолжать.

С одной стороны, забота горничной была приятной: хоть кто-то беспокоится обо мне! С другой стороны, раздражала. В конце концов, я уже давно взрослая и самодостаточная личность! И у меня на сегодня запланировано куча дел! Но вернувшаяся слабость лишала уверенности и твердости в словах:

— Мия, — сказала я, усаживаясь за стол и отодвигая ее заботливые руки, — я не собираюсь ложиться. У меня сегодня важный день. Мне нужно закончить то, что я начала писать ночью. Это важно. Если забуду и не запишу, книга потеряет половину своей привлекательности. А еще у меня сегодня назначена встреча с графом Элдричем. Мы договорились закончить опыты с пером...

У горничной округлились глаза:

— Но вы же не ели! Не спали! — запротестовала она, хватаясь за сердце. — А если вы упадёте в обморок прямо у графа? Что он подумает? — и испуганным шепотом: — А что в таком случае подумает их светлость?..

— Что я трудоголик, — усмехнулась я. — Или гениальная писательница. Или оба варианта сразу.

Недовольная и даже чем-то напуганная Мия всплеснула руками, но, поняв, что спорить бесполезно, сдалась. Только поставила передо мной чашку с чем-то горячим и пахнущим мятой.