Книга Кулинарная магия: Моя прекрасная повариха. Самый вкусный пирог в мире. Черничная ведьма, или Все о десертах и любви, страница 205 – Лариса Петровичева

Глория

Перед тем как распрощаться с ректором, который оставался жить в доме Аврелия, я поинтересовалась:

— А ваше отсутствие в столице не привлечет ненужного внимания?

— Нет, – улыбнулся Хотс. – Я официально объявил, что еду лечиться на себернийские воды. Меня замещает Вейнель, помните его?

Я помнила. Вейнель был тем еще карьеристом, который спал и видел, как бы забраться повыше и наплевать на тех, кто остался внизу.

— Будем надеяться, что академия устоит, – сказала я.

Виктор стоял у двери и смотрел в мою сторону с угрюмой надеждой. Сейчас мы выйдем в темный осенний вечер и пойдем домой. Не сказать, чтоб я сильно разозлилась: чувство, которое появилось во мне после того, как выяснилась правда о напавших грабителях, было похоже на простудную усталость. Да и что злиться? Я в очередной раз убедилась, что Виктор способен на все что угодно ради того, чтобы добиться поставленной цели. Он такой – и либо принимать его таким, либо уходить. Вот только уйти мне пока некуда. И теперь это было слишком больно – уходить.

— Я рад, что вы мне поверили, – произнес Хотс и покосился в сторону Аврелия, который ворошил поленья кочергой с самым невинным видом. – Дом уютный, не хотелось бы, чтобы он стал моей могилой.

— Если хотите, то можете остаться на ночь, – предложил Аврелий. – Комнат здесь хватает, а куда-то идти в такую погоду не самое большое удовольствие.

Я покосилась в сторону камина. Огонь трещал там так ярко и весело, что невольно хотелось побыть в тепле и не нырять в осень.

Но Виктор отрицательно покачал головой.

— Мы лучше прогуляемся, – ответил он.

Я кивнула: да, надо пройтись. Выбить из ума и сердца этот тоскливый озноб.

— Как вам угодно, – улыбнулся Аврелий.

На том мы и расстались.

Осенний вечер был темен и хмур. Хорошо хоть дождь кончился. В прорывы туч проглянули мелкие звезды, и я устало подумала, что впереди зима, а я ее терпеть не могу. На юге зимы, конечно, мягче, но снег всегда вгонял меня в уныние. Живи без солнечного света, среди холода и метелей, жди, когда мир снова двинется к теплу. Кажется, этого не дождаться. И даже Новый год меня не радовал, несмотря на огромную ель, которую отец ставил в гостиной, и чудесные подарки, которые мастерил прадед.

— Глория, – окликнул меня Виктор.

— Чего еще я не знаю? – спросила я. Горечь дрогнула в груди, подступила к горлу, и я вдруг поняла, что готова расплакаться. – Какие еще меня ждут сюрпризы, скажи сразу, чтобы я не сидела на людях как дура…

Какая-нибудь из моих однокурсниц сказала бы, что не надо делать горе из пустяка. Подумаешь, хотел ухажер покрасоваться да показать молодецкую удаль. И неважно, что он при этом просто купил своих противников. А я-то поверила, что он рисковал собой ради меня, и пошла к нему в больницу, и понесла угощение для раненого. А раненый был актером, вот и все. Да, я чувствовала себя наивной дурой, которую оказалось так легко подкупить.

— Больше никаких сюрпризов, – ответил Виктор, и его голос прозвучал искренне и виновато. – Глория, я дурак. Набитый. Прости меня.

— Я подумала, что все-таки могу тебе верить, – ответила я, надеясь, что мой голос не дрожит.

Мы вышли на площадь – пустую, темную, и я вспомнила, как совсем недавно мы танцевали здесь. Скоро мы окажемся дома, а там я запрусь в своей комнате и буду лежать, смотреть в потолок и надеяться, что все-таки смогу жить дальше и не ждать, что у мужчины, которого я считала своим близким, в которого была влюблена, есть такие вот иглы мне в спину.