Книга Кулинарная магия: Моя прекрасная повариха. Самый вкусный пирог в мире. Черничная ведьма, или Все о десертах и любви, страница 178 – Лариса Петровичева

И мы с Глорией плыли по этой волне вдвоем. Я ни о чем не думал, просто смотрел в ее искрящиеся радостью глаза, скользил вместе с ней по булыжникам площади, краем сознания выхватывая неровности и выбоины, и мне наконец-то было хорошо и спокойно.

Я оказался на своем месте. Небо, бархатный осенний вечер, девушка в моих объятиях – все это сейчас казалось мне самым главным. Моя жизнь была бушующим морем, которое бросало меня на волнах то в одну сторону, то в другую, и вдруг шторм улегся. От Глории веяло теплом и едва уловимым ароматом недорогих духов, и мне казалось, что я слышу, как бьется ее сердце – сильно, звучно, в унисон с моим.

Голову окатило огнем. Кажется, пламя поплыло у меня по венам; я смотрел на Глорию и понимал, что не отпущу ее. Не отдам никогда никому. Это было ни страстью, ни влюбленностью, я сам не знал, как назвать это чувство, которое почти отрывало меня от земли и было намного сильнее всего, что было со мной раньше.

Моя. Сейчас, здесь, в эту минуту, навсегда.

Я понимал, что мне предстоит долгий путь, и готов был пройти его до конца, не отступая и не сворачивая.

Музыка угасла, и очарование, которое охватило нас, соскользнуло мягкой паутинкой. Танец прекратился, мы остановились, и я услышал, как горожане зааплодировали.

Поцелуй получился быстрым – я едва успел обозначить его. Глория отстранилась от меня, и в ее глазах снова захрустели льдинки.

— Это лишнее, Виктор, – негромко промолвила она и, скользнув в сторону, пошла в сторону нашего временного дома.

Я потащился за ней, понимая, что выгляжу полным дураком. Ну а чего удивляться? Я буду идти к ней, а она станет меня отталкивать, потому что я сам все испортил. И это Глория еще не знает о том, что я нанял тех выпивох!

Что ж, буду идти к ней. Однажды, надеюсь, она мне поверит.

— Это лишнее, – едва слышно повторила Глория, когда мы почти подошли к дому, и я услышал, что ее голос дрожит. – Потому что…

— Ты хочешь мне верить, – сказал я. – И боишься.

Глория кивнула.

Я отпер дверь, мы вошли в густую сумрачную тишину дома, и я подумал, что сейчас мы разойдемся по разным комнатам и день закончится.

Мне сделалось тоскливо. Почти так же, как в тот далекий день, когда я, сопливый мальчишка, уезжал из столицы на запятках экипажа, и у меня были лишь пустой живот и несколько медных монет. Будущее казалось мне темным и дождливым, примерно таким же, как сейчас.

Тогда я пытался сделать все, чтобы выбиться из голодной нищеты. В том, что сейчас точило меня изнутри, никто не был виноват. Я все испортил сам.

«Здравствуйте, Глория! Позвольте побеседовать с вами без посторонних ушей? Меня зовут Виктор Фаренти, вы наверняка слышали обо мне. Ваш пирог – это просто чудо. Как вы смотрите на то, что я размещу его рецепт в девятом томе „Академии кухни“? Разумеется, это будет оплачено».

У меня был бы мой дом. Мои вещи, все, что я нажил за годы труда. Мне не надо было бы убегать… Не говоря уж о том, что я никогда бы не попал в больницу с разрезанным животом.

Ладно, что теперь. Все мы крепки задним умом.

— Не отталкивай меня, – попросил я, понимая, что никогда и ни с кем не был настолько открыт, как сейчас. – Я знаю, что сам во всем виноват. Но давай попробуем начать все заново?

Осторожно, стараясь не спугнуть, я опустил ладонь на ее плечо и почувствовал, как она окаменела от прикосновения. Окаменела, но не отстранилась.