Онлайн книга «Чаровница»
|
Резка боль в висках и ощущение того, что я сейчас выплюну собственный желудок, заставили ослабить давление. Да и теперь не требовалось применения такого количества силы. Мне будто стал помогать кто-то невидммый, поливая огонь темнокоричневым светом. Он тут и там проходил через мой купол, разрастался и единым монолитом опускался на огонь. Рывок и меня куда-то выдергивают. Первое, что я ущутила, это тепло кожи, к которой я прикасалась губами, и удушливый запах, смешавший в себе и пот, как лошадиный, так и человечий, смрад чадящих кострой и металлический запах крови. Причем именно последнего было больше всего. А затем на меня обрушились звуки: стоны раненных, ругань, рыдания и мольбы, лезг железа, ржание лошадей. Кто-то что-то мне говорил, даже кричал, но я этого не слышала, все было будто на заднем фоне. Набатом в моей голове, перекрывая все остальное, звучал невероятно мелодичный, как журчание воды, как звук ветра в листьях деревьев, как уютное потрескивание огня в камине родного дома, голос: — Воздух — душа мира. Помни об этом. — и тихий шепот, будто из далека: — прими это… Еще один спазм и я понимаю, что не удержу в себе завтрак. Зажимая рот одной рукой, второй аккуратно переложила Кадагана со своих колен. Поднявшись на ноги, отбежала шагов на десять, при этом два раза чуть не споткнувшись о чую-то конечность и оброненный меч. Когда сдерживаться уже не представлялось возможным, я рухнула на землю. Рвало меня долго и не только из-за перенапряжения, еще из-за отвратительного запаха крови. Все-таки я не успела выбраться из поля боя. Руки сильно болели от кончиков пальцев, до самых плеч, будто их действительно пронзил очень тонкий и острый штырь. Глаза слезились, и у меня уже не было сил держаться. Горло жутко болело, а когда меня все же перестало выворачивать, я дрожащими руками вытерла губы и посмотрела на окровавленные пальцы. Вторая волна спазмов не заставила себя ждать. Чьи-то руки поддерживали меня за плечи, помогая удерживать себя в вертикальном положении. Руки совсем ослабли, а боль даже не думала уходить. Казалось, что она наоборот потихоньку начинает усиливаться. В голове было пусто, никаких мыслей. Такое чувство, что меня просто высосали. Хотелось лишь, чтобы мне дали хотя бы чуть-чуть промочить горло и отпустили умереть, где-нибудь под деревом. Я была выхата, выпита и разбита на многжество осколков. Как по волшебству передо мной оказалась открытая фляга, но я даже рук поднять не могла, чтобы поднести ее к губам и напиться, наконец, воды. Видимо, тот, кто поддерживал меня, понял это и аккуратно стал выливать благословенно прохладную жидкость мне в рот. Я глотала жадно, задыхаясь, но стараясь ни капли не пролить. Это получалось плохо, и вода стекала по моим губам и подборотку. Когда я напилась, флягу убрали и через мгновение, меня подхватив на руки, куда-то понесли, обхотя препятствия. Глаза болели, но я все же сумела заставить себя их открыть и попытаться оглядеться вокруг. Первым, что я увидела, это ласковая улыбка и наполненные радостью серые глаза. — Ну, здравствуй вновь…чаровница… — прижимая меня к своей груди еще сильнее, сказал Гаральд. Я не ответила, лишь прижалась щекой к холодному металлу брони. Тошнота ушла, оставив после себя гадкий привкус и першение в горле. Хотелось только лечь и, укрувшись одеялом, уснуть. Заснуть глубоким сном без сновидений и проснуться в своей кровати в Дентивирелле. И навсегда забыть и об битве, которой стала свидетелей, и о армии покойников, поднятых Мертвецом, но больше всего хотелось забыть о душе-бабочке и страшном пожаре, поедавшем весь внутренний мир Кадагана. Сложно объяснить откуда, но я понимала, что горы, лес и могучий дуб — это не просто какая-то определенная территория, указаная на карте, это нечто подсознателтное человека, скрытое глубоко в человеке, хранящее саму суть души. Казалось, что я прикоснулась к чему-то заповедному, уникальному, волшебному и невообразимо прекрасному. Сумела остановить пожар, спасти бабочку. И теперь Кадаган будет жить. Я точно это знаю, иначе и быть не может. |