Книга Да, моя королева! Дилогия, страница 44 – Татьяна Ткачук

Думал ли он, что вылазка его ватаги против процессии, направляющейся в храм Пусокса, обернется встречей с самой невероятной девушкой из всех, кого когда-либо он встречал. Горячий торопыга Хван Бо, который обычно сначала делал, а потом думал, подстрелил девчонку, случайно выглянувшую на шум из паланкина и завизжавшую от страха. Юн Хо заглянул внутрь, чтобы посмотреть, что с ней.

И тут случилось нечто необъяснимое. Девушка подняла ресницы, и на Юн Хо глянули зеленые, как молодая трава, глаза. Зеленые! Как такое возможно?! Мало того, в легком полумраке паланкина, в котором плавали мельчайшие пылинки, парню показалось, что и нежная кожа девушки покрыта золотой россыпью крошечных веснушек, придающих ей вид какой-то сказочной богини, а темно-рыжие брови, как два лисьих хвоста, изгибаются над тонкими веками с такими же темно-рыжими длинными, загнутыми на кончиках ресницами. Несколько бесконечных мгновений они сверлили друг друга взглядами, а потом Юн Хо первым моргнул, помотал головой, и странное наваждение исчезло – глаза девушки были обычного, темно-коричневого цвета, а нежная кожа поражала своей фарфоровой белизной.

«Уф! Показалось!» – с облегчением пробормотал он. Но тут же нахмурился: вокруг стрелы Хван Бо, торчавшей под правым плечом молодой аристократки, расплывалось кровавое пятно, и сама девушка выглядела так, словно того и гляди потеряет сознание. Ей нужно было срочно найти какого-нибудь лекаря, и медлить нежелательно – девчонка могла истечь кровью.

И тогда Юн Хо решился – приказав своим людям собирать все, что осталось от каравана, он аккуратно вынес бесчувственную девушку из паланкина и, вручив легкое тело одному из соратников, вскочил с седло. Лу Хан, державший раненую, передал ее предводителю, а Юн Хо осторожно положил перед собой на спину скакуна. Верный конь зафыркал, почуяв кровь, запрядал ушами, но мужчина негромким голосом принялся его успокаивать и, сказав своим людям, что они увидятся дома, там, где в горах у них было тайное место, тронул бока лошади пятками:

— Давай, мальчик! Поспешим! Нужно довести ее до обители!

Они домчали быстро, девушка так и не пришла в себя. Остановив лошадь, Юн Хо спрыгнул на землю у самых ворот монастыря, в котором прошли несколько его детских лет, и со всем возможной бережностью снял бесчувственное тело аристократки со спины верного товарища.

Положил ее на мягкую траву у ворот. Личико в форме сердечка было очень бледным, и длинные ресницы отбрасывали синеватые тени на нежную кожу щек. Пухлые розовые губки слегка приоткрыты, и сквозь щель виднелись ровные белоснежные зубки – словно ряд жемчужин. Девушка была удивительно красивой. И будет жаль, если такая красавица умрет, едва начав жить, подумал разбойник. Он вдруг стянул с лица черную ткань, которой обычно закрывал всю нижнюю часть лица во время вылазок, и порывисто прикоснулся губами к прохладным устам юной красавицы, сорвав с них легкий поцелуй. Губы девушки показались ему необычайно сладкими, нежными, словно лепестки цветов вишни.

«Прости, девочка! – прошептал он с каким-то отчаянием. – Ты только выживи! И, клянусь, я буду присматривать за тобой, сколько хватит сил!»

Вся шелковая чогори девушки с правой стороны уже пропиталась кровью, и это обеспокоило парня. Тогда он снова поднял на лицо повязку, оставляя на виду только глаза, сел в седло и, подъехав к самым воротам, несколько раз дернул за веревку, привязанную к язычку большого медного колокола, закрепленного на кронштейне сбоку от ворот.