Книга Елизавета, у нас отмена!, страница 77 – Алексей Фирсов

В масштабах Российской империи должность директора по административно-хозяйственной части (АХО) занимал обер-гофмаршал граф Рейнгольд Густав Лёвенвольде. Этот лощеный, вечно пахнущий лавандой лифляндский немец отвечал за всю повседневную жизнь императорского двора: закупки дров и воска, ремонт мебели, работу кухонно-экранированного комплекса, конюшни, прачечные и зарплату огромной армии дворцовой прислуги.

Ранним утром Маша вызвала обер-гофмаршала к себе на ковер для сдачи квартального отчета по хозяйственным расходам.

Лёвенвольде стоял перед рабочим столом Правительницы, вытянув носки начищенных туфель, и мелодичным голосом зачитывал смету: —…На закупку саксонского воска для парадных люстр на текущий месяц ассигновано четыре тысячи рублей… На содержание государевых конюшен и закупку овса…

— Подожди с овсом, Рейнгольд Густав, — Маша подняла руку, прерывая плавное течение его речи. Она отложила ведомость и внимательно посмотрела на завхоза своими цепкими, невыспавшимися кассирскими глазами. — Овсо и свечи — это мы позже по накладным проверим. Ты мне лучше объясни другое по технической безопасности объекта. Что за мелкие человечки шныряют по ночам как крысы по темным коридорам и черным лестницам?

Лёвенвольде растерянно моргнул. Вопрос явно выходил за рамки его стандартной презентации. — Мелкие человечки-с? В каком смысле, Ваше Императорское Высочество?

— В самом прямом! — Маша постучала карандашом по столу. — Я третью ночь подряд, когда иду от Ванечки в свой кабинет, слышу шорохи за портьерами. Вчера в нише под лестницей чуть не споткнулась о какую-то фигуру ростом от силы с метр! Оделась в тряпье, глаза сверкают, шмыг в вентиляционную отдушину — и нет её! Это что за несанкционированное движение неликвида на вверенной тебе территории? У нас что, во дворце домовые завелись или конкуренты карликовых ниндзя наняли?!

Обер-гофмаршал облегченно выдохнул и пренебрежительно махнул кружевным платочком: — А-а-а! Всемилостивейшая государыня, не извольте беспокоиться! Так это ж карлы покойной императрицы!

— Карлы? — переспросила Маша, включая историческую память своего нового тела.

— Ну да-с! Штатные шуты, карлики, арапчата и горбуны покойной Анны Иоанновны, — пояснил Лёвенвольде с видом человека, рассказывающего о старой, ненужной мебели в кладовке. — Государыня ваша тетушка до них зело охоча была, целый штат держала для потехи и дурачеств, в Ледяной дом их сажала, свадьбы им шутовские устраивала. А как государыня преставилась, так сей народец и остался не у дел. Живут на чердаках да в людских подсобках, харчатся остатками с государевой кухни.

Лёвенвольде брезгливо поморщился:

— Смею доложить, Ваше Высочество, совершенно убыточная статья расходов! Только кашу зря переводят да вид парадных покоев своим убожеством портят! Я как раз готовил реляцию: списать сей неликвид с дворцового баланса! Половину — по монастырям в дальние губернии распихать, половину — на улицу выгнать или господам в приживалы раздать. Прикажете подмахнуть указ об увольнении?

Маша замерла. Гусиное перо в её руке остановилось в миллиметре от чернильницы. В голове кассирши из Люберец со скоростью современного процессора защелкали шестеренки.

Она вспомнила, как в торговых сетях неопытные менеджеры часто списывали на помойку старое, но абсолютно рабочее оборудование просто потому, что не знали, как его применить.