Книга Елизавета, у нас отмена!, страница 39 – Алексей Фирсов

Финч удивленно приподнял бровь: — Что вы имеете в виду, сударыня? Трактат устанавливал сумму в двести тысяч фунтов стерлингов…

— Это было при старом руководстве, — отрезала Маша. — В новом штатном расписании выход нашей военной силы на континент стоит ровно в полтора раза дороже. Триста тысяч фунтов золотом прямой предоплатой в нашу казну, плюс полное обеспечение нашего корпуса амуницией и провиантом за счет британской стороны. Кроме того, мы требуем снижения ввозных пошлин на наше парусиновое полотно в английских портах. Не согласны с нашим прайс-листом? Не проблема. Прусский король как раз интересуется, почему мы так дешево продаем свои услуги Лондону.

При упоминании Пруссии стоявший в очереди дипломатов барон фон Мардефельд заметно оживился и вытянул шею, а англичанин Финч потемнел лицом. Лоббировать скидки в присутствии конкурентов стало крайне невыгодно.

— Я… я должен снестись со своим правительством, Ваше Высочество, — сдержанно поклонился британский посол. — Ваши новые финансовые условия требуют детального изучения в парламенте.

— Изучайте, господин Финч, время до конца квартала есть, — милостиво кивнула Маша. — Но учтите: акция ограничена по времени. Кто первый внесет предоплату, тот и получит эксклюзивный договор безопасности.

Аудиенция продолжалась еще два часа. Маша, как опытный администратор в день большой ревизии, принимала одного посла за другим: австрийца, пруссака, датчанина, голландца. С каждым она говорила на языке сухой коммерческой выгоды, начисто отсекая вековые дипломатические церемонии, пустые обещания и попытки надавить на авторитет европейских дворов.

Она стравливала их между собой, создавая искусственный дефицит российской дружбы. Пруссаку она намекала на возможность союза с Англией, австрийцу угрожала прусским нейтралитетом, а всем вместе давала понять: бесплатная раздача имперских ресурсов закончилась навсегда.

Когда последний посол покинул Тронную залу, Маша устало откинулась на спинку кресла и стянула с головы тяжелую малую корону, бросив её прямо на бархатную подушку рядом с Антоном Ульрихом.

— Уф-ф-ф… Смена закрыта. Ничего так торговый день прошел, продуктивно, — выдохнула она, разминая затекшую шею. — Видели, как француз побледнел, когда я ему про Константинополь напомнила? А англичанин чуть свой табак не проглотил от нового прайс-листа!

Антон Ульрих, который все эти два часа героически простоял неподвижно, выпуча грудь и демонстрируя золотые галуны, обессиленно опустился на ступеньку трона. — Анна… ты разговаривала с послами великих держав так, будто они… будто они пришли к тебе просить взаймы на базаре! Английский король — славный монарх, а ты ему выставила счет, как какому-то купчишке!

— Потому что политика — это и есть большой базар, Антон, — нравоучительно произнесла Маша, поднимаясь. — Просто здесь вместо гнилой картошки торгуют границами и жизнями солдат. А закон везде один: показал слабину — продали в убыток.

Она повернулась к своим министрам. Бурхард Христофорович Миних смотрел на государыню с неподдельным, глубоким уважением. Старый вояка, всю жизнь ненавидевший дипломатическое крючкотворство, был в восторге от того, с какой солдатской прямотой принцесса построила иноземцев во фрунт.

— Дозвольте доложить, Ваше Императорское Высочество! — рявкнул фельдмаршал, с грохотом приставляя каблук к каблуку. — Сия баталии на дипломатическом поле выиграна с преславной викторией! Аглинский министр теперь сто раз подумает, прежде чем требовать наших солдат задаром, а французский щеголь поджал хвост! Ежели бы покойный император Петр Великий узрел сей конфуз иноземцев, он бы изволил выпить чарку за ваше здоровье!