Книга Елизавета, у нас отмена!, страница 35 – Алексей Фирсов

— Шикарный возврат неликвида! — обрадовалась Маша. — Значит так. Пишем первый экономический указ новой администрации. Половину бироновских денег — немедленно на погашение долгов по зарплате гвардии и армейским полкам. Солдаты должны видеть: новый директор пришел — долги закрыл! Вторую половину — в операционный резерв казначейства.

Она обмакнула перо в чернильницу и быстро набросала несколько пунктов, после чего повернулась к Остерману: — Андрей Иванович, а теперь касательно нашего центрального офиса — Сената и Коллегий. Я вчера наблюдала, как там работа организована. Это же проходной двор! Сенаторы к одиннадцати часам утра на службу ползут, кофе пьют, сплетничают, а в два уже по домам разъезжаются! У нас тут империя или санаторий строгого режима?!

Остерман виновато развел руками: — Обычай такой заведен, сударыня… Вельможные персоны утомляться не любят.

— Обычаи меняем! Вводим корпоративный график работы! — отрезала Маша. — С завтрашнего дня присутствие во всех Коллегиях и Сенате — строго с восьми ноль-ноль утра до шести вечера! Обед с часу до двух по расписанию! На входе поставить гвардейский караул с ведомостью: кто опоздал хотя бы на пятнадцать минут — депремирование! Лишение месячной надбавки к жалованию! А кто прогулял рабочий день без медицинской справки от государева лейб-медика — выговор в личное дело и штраф в казну!

Миних, представив, как напыщенные спесивые князья Трубецкая и Черкасский будут бежать бегом по утреннему морозцу, чтобы успеть к восьми ноль-ноль под штык преображенского часового, не выдержал и издал хриплый, раскатистый солдатский смешок.

— Это… это будет бунт вельмож, сударыня! — предупредил Остерман, хотя в его хитрых глазах плясали откровенно злорадные чертики.

— Пусть только попробуют поскандалить на кассе, — зловеще прищурилась Маша. — У меня на этот случай Бурхард Христофорович с гвардейской «арматурой» есть. Кто не хочет работать по правилам нашей сети — пойдет администратором в Сибирь, снег убирать. У нас там как раз дефицит руководящих кадров.

В дверь робко постучали, и в кабинет, шурша юбками, просочилась Менгден. В руках фрейлина держала серебряный поднос с целой горой запечатанных сургучом писем.

— Ваше Императорское Высочество, — присела в реверансе Доротея. — Тут… от иностранных послов. Французский маркиз де Шетарди, английский посланник Финч и прусский барон фон Мардефельд прислали официальные поздравления с вступлением в правление… И каждый, шепотом через секретарей, просит о приватной аудиенции. Шетарди даже шкатулку с парижскими духами мне пытался всучить, интересовался, кто теперь при Вашем дворе главный… э-э… принимающий решения.

Маша усмехнулась, переглянувшись со своими стариками-министрами.

— Конкуренты активизировались? Вынюхивают, кто в новом магазине директор, а кого можно взяткой перекупить? — она лениво взяла с подноса письмо с французскими лилиями на сургуче и покрутила в пальцах. — Ну что ж. Духи себе забери, Доротея, за отличную шпионскую работу. А послам передай: «генеральный директор» принимает только по официальным дням и только в присутствии всего Кабинета министров.

Она встала, расправляя плечи, и бросила письмо обратно на поднос: — Никаких закулисных сделок в подсобке не будет. Хотят наши конкуренты из Лондона, Парижа и Берлина работать на российском рынке — пусть готовят нормальные коммерческие предложения. А мы еще посмотрим, чья скидка нам выгоднее. Бурхард Христофорович, Андрей Иванович! На сегодня совещание закончено. Идите работать. У нас инвентаризация только началась!