Книга Ивар и Эрика, страница 84 – Алексей Фирсов

К чаю у нее не было, понятное дело, ничего, ни хлеба, ни сахара. Я с сожалением вспомнил про свой паек в вещмешке — пачку галет, шоколад и две банки рыбных консервов в масле.

Посмотрел на часы. Через час стемнеет. Ну, я успею.

— Твой топор совсем затупился. Я возьму наточить и принесу через часок.

Не возражаешь?

Ольга покраснела.

— Ты хочешь прийти ко мне ночевать?

— У меня есть, где ночевать. Просто хочу помочь. Ты что — меня боишься?

Она покачала головой.

— Ты хороший человек, хоть и тевтонец…

— Я не тевтонец, я из Виндобоны.

— Это там, у моря, далеко на западе, да?

— Верно. Так я пойду?

Я забрал ржавый и тупой топор и вернулся в мастерскую. Ребята мне его быстро наточили, как положено.

Петрус, выставив бороду, копался в потрохах своего «хари».

— Петрус, у тебя есть хлеб?

— В кабине посмотри.

Я нашел в кабине две окаменевшие буханки, завернутые в кусок брезента и забрал обе.

— Ты куда это, на ночь собрался? В лес за дровами? — удивился Карл, когда я вошел в избу в поисках своего вещмешка.

— Дело есть. Одной бабке дрова наколоть нанялся.

Карл расхохотался.

— Бабке лет тридцать не больше?! Смотри, Ивар, напишу все Эрике. А если серьезно?

— На выселках буду дрова колоть, сказал же!

— Ладно, развлекайся, если что, пришлю за тобой.

Сначала я «развлекался» рубя дрова, а потом пил чай смородиновый с шоколадом и бутербродами со шпротинами. От пары поленьев маленькая печка загудела как движок у строго «бьюика». Мгновенно стало тепло и уютно.

Моя новая знакомая запищала от восторга при виде продуктовых сокровищ.

— Это мне?!

— Тебе.

— Но это много для меня…

— Чепуха. Это подарок.

— За что?

«За то что не пришлось тебя дуру отдавать жандармам!»

— За то что ты мне понравилась.

Она опять покраснела.

Я посмотрел на часы, окинул взглядом плотную поленницу дров.

— Так я пойду, спасибо за чай.

Когда я надел шинель и подшлемник с кепкой, она оказалась рядом. Рука теребит пуговки старой кофточки у горла. Глаза большие и ждущие чего-то.

— Ты можешь остаться, если хочешь…

— Служебные дела, увы! Спокойной ночи.

Она что-то пролепетала, опять краснея.

Я вышел на мороз и, посмеиваясь себе под нос, побрел по тропинке наверх. Вот я какой примерный — и девушке жизнь спас и накормил и дров нарубил, а спать с нею отказался! Сэр Ланселот! Я оглянулся. В окошке желтый свет. Под темно-синим небом и снег вокруг стал синим. В крохотном домике на краю синего мира сидит одинокая девушка и чего-то ждет…

Я поежился и ускорил шаг. Еще и выспаться надо сегодня!

Вторую бригаду так на фронт и не послали. Ходили слухи, что отправили на охрану побережья Виндобоны.

Пришел день, и серое небо над нами раздвинулось и появилось солнце. Морозы пошли на спад. Снег просел и почернел. Запахло весной.

После обеда парни сидели у мастерской, дремали на солнышке.

Я читал книжку из коллекции Ольги. Что-то из жизни аристократов прошлого века. Иногда посещал ее, приносил продукты. Она все с благодарностью принимала и все смотрела с ожиданием. Чего она ждала? Мое сердце осталось в руках Эрики. Я показал Ольге фотографию Эрики и Марики. Рассказал про нашу жизнь в Виндобоне. Не про все, конечно. Про гетто я умолчал, почему, сам не знаю…

Появился внезапно Карл. Подвыпивший и веселый, в распахнутой шинели.

— Привет вам чумазые гоблины!