Книга Люди и Демиурги, страница 192 – Алексей Фирсов

Если коротко , то все сводилось к следующему: творец мира-мужчина, но он правит на небе а мужчины хозяева и повелители всего что находится на земле. Женщина как существо подчиненное, принадлежит мужчине и должна работать и ублажать своего господина целыми днями.

Из этого получились неприятные последствия для всех. Наследственный вождь Квандейла набрал себе гарем из молоденьких красоток, а поскольку был не силен в корне, то заставил их носить черные одежды до пят и закрывать лицо, чтобы другие мужчины не завидовали. Его примеру поддались все и женщин запаковали в черные одежды наглухо под страхом побоев. В жарком климате бедняжки задыхались и потели. Одежду можно было снимать только в своих домах. Тем кто отказывался носить маску на лице– лица изрезали ножами, так что по неволе пришлось закрываться.

Самые непослушные и дерзкие сбежали сюда, на Лайти, возненавидев мужской пол и провозгласив свободу от грязных, ленивых и похотливых скотов.

Временами они возвращаются и крадут женщин с Квандейл чтобы увеличить свою общину и напомнить мужчинам о себе. Мужчин попутно убивают, как диких и опасных зверей.

На Квандейл приплыли с торговцами вместе жрецы с юга и привезли новый отвратительный обычай-обрезание. Но если мужчинам обрезали крайнюю плоть, то женщинам вырезали нижние губы и тот бугорок, что дарит радость и удовольствие при соитии. Женщина не должна получать удовольствие от плотских утех. Удовольствие принадлежит господину-мужчине.

— Вот, черт!

Ника передернуло от этого рассказа, словно он пальцем гусеницу раздавил.

— И что они хотят сделать со мной?

— Выбирают способ твоего умертвения.

— Три дня? !

— Фантазия у них по этому вопросу очень богатая. . . Не бойся, Ник, мы не дадим тебя в обиду. Ризи отправили к котлам и она варит такие вкусные похлебки, что все ходят за ней по пятам.

— Почему она ко мне не приходит?

— Ее привязали веревкой за ногу на кухне и бдительно охраняют. Одна авторитетная дама в этой общине за ней ухаживает. Такая ласковая тетка.

— Лесбиянка?

Шилла сморщилась как от кислого.

— Об этом я не подумала. . .

Девушка ушла, а Ник захандрил.

Очередной красивый закат навевал только тоску.

Ник лег на спину у решетки запел. Вначале негромко, а потом, разойдясь во весь голос.

— Степь да степь кругом

Путь далек лежит.

В той степи глухой

Замерзал ямщик.

Спев про ямщика, затянул «Из-за острова на стрежень» , потом «Ой, мороз, мороз» .

Застольный репертуар покойного отца всплыл в памяти, вплоть до интонаций. То что слышим в детстве остается с нами на всю жизнь. . .

Последний куплет заглушили всхлипы и плач.

Ник обернулся и замер.

Все население атолла собралось на пляже рядом с ним. Растроганные тетки размазывали по лицам сопли и слезы.

— Концерт окончен, дамы, спокойной ночи!

Расходились молча, часто оглядываясь на клетку с чудным пленником.

Утром пришла Шилла со связкой бананов и жареной рыбой.

— Ты их потряс, милый! Таких песен здесь не слыхали. Продолжай петь.

— А толку?

— Убивать тебя передумали.

— Уже прогресс!

— Хотят тебя оскопить, но практики нет. Бояться что ты умрешь.

У Ника пропал аппетит.

— Оскопить?

— Ну, отрезать твои шарики и твоего «мальчика» . . .

Ник подскочил к клетке.

— Шилла, надо бежать и быстрее!

Девушка протянула руку сквозь решетку. Ласково пожала хозяйство Ника через ткань трусов.