Онлайн книга «У нас в Заримании»
|
Может это свои? Может это люди дель Вина? Схватка не продлилась долго. Лязгнули запоры на дверце. Грубые руки, ослепительный свет факелов… — Эй, вы кто?! Машу выволокли из повозки и бросили на землю, лицом вниз, прямо в пыль проселочной дороги. — Это она! Вяжите ее! Это эльфийская ведьма! — верещал кто-то рядом. «Нет, это не свои…Кто же они?!» Раздирая рот, засунули тряпку кляпа и выкрутили руки до хруста. Она могла только застонать, глотая слезы. Машу привязали к седлу, головой вниз. Воняло лошадиным потом и кровью свежей. Кто-то уселся в седло, больно надавив коленом в бок. — За мной! — рявкнул кто-то. — Быстрее! Скачка продолжилась. Маше очень хотелось потерять сознание и не видеть и не ощущать всей прелести езды в виде куля с тряпками на хребте скачущей лошади. «Почему это героини старых романов так легко падали в обморок от малейшего чиха мышиного? Почему я не могу???!» В рваном свете факелов мелькали деревья, кусты, черные тени метались вокруг, словно лесные демоны бросились в погоню… Вскоре исчезли кусты и деревья. Кони скакали по лугу. Грохот копыт по деревянному настилу, лязг подков по мостовой. Вот и искры даже летят. Всадники сдерживают коней. Несколько рук сдергивают Машу с седла и волокут куда-то, внутрь здания. Мелькают каменные истертые ступени, каменные стены… Лязг засова. Ее небрежно роняют на каменный пол, так что дыханье перехватывает. Топот сапог, громыхает дверь. Тишина и темнота и еще воняет прелой соломой и дерьмом. «Я в тюрьме? У кого?» От тугих веревок она совсем перестала ощущать кисти рук. «Кольцо! Драконье кольцо!» Оно же должно ей как-то помочь!? Дура дракониха не дала никаких инструкций и как с этим управляться?! Маша пожелала чтобы веревки порвались, чтобы истлели во мгновение ока, чтобы тряпка во рту испарилась или превратилась в кусок колбасы… Увы, ничего в ее положении не изменилось. Разве что тряпка во рту размокла и ее можно было пошевелить языком. Этим увлекательным делом она занималась долго. Пока в щели между дверью и полом не засветилось желтым и не загремели подкованные сапоги по камням. «Ко мне гости?» Внезапно страх накатил такой что заледенела спина и промокли подмышки…Захотелось писать до судорог в коленях. В камере стало сразу так светло, что глаза заболели. Стало не только светло но и тесно. Здоровенные лбы в доспехах каждый с факелом, выстроились вдоль стены. Двое бездоспешных рысью притащил стул с высокой спинкой. И только потом в камеру важно вступил невысокий старичок лет под семьдесят на кривеньких, тонких ножках. Старичок уселся на стул, на мягкую подушку, поерзал немного и положил руки на подлокотники. Из под отороченного темным мехом куртки виднелся стальной панцирь с золочеными насечками. На груди витая золотая цепь до пупка свисает. На голове большущих берет по краю унизанный то ли значками, то ли золотыми иконками. Перстни на каждом пальце, надеты поверх черных перчаток. Обрюзгшее, тщательно выбритое лицо с провисшими щеками в коричневых старческих веснушках, нос крючком и удивительно яркие живые карие глаза. Каблуки коротких рыжих сапожек сантиметров по десять не меньше, как у модницы. Маша уставилась на каблуки в первую очередь, а потом уж разглядела все остальное. «Кто это такой? Местный комендант?» |