Книга Гроза над Неаполем, страница 52 – Алексей Фирсов

Василий Петрович виртуозно вел светскую беседу, легко переходя с английского на французский. Он обсуждал скаковые породы лошадей с герцогом Бедфордом, цены на индийские специи с директорами Ост-Индской компании и, между делом, аккуратно вплетал в разговор интересы петербургского двора, создавая вокруг себя ауру всемогущества.

А я, обмахиваясь веером, вела свою партию. Моей задачей было очаровывать их жен.

— Вы уже получили ваучеры в Almack's, графиня Воронцова? — поинтересовалась леди Мельбурн, заглянувшая к нам в ложу в антракте. Ее взгляд, цепкий и оценивающий, скользнул по моему платью из серебристого сатина и остановился на нитке безупречного русского жемчуга.

Клуб Almack's на Кинг-стрит был Святая Святых лондонского общества. Туда нельзя было купить билет ни за какие деньги мира. Пропуски — «ваучеры» — выдавались исключительно комитетом леди-патронесс, самых влиятельных и снобистских женщин Англии. Быть отвергнутым ими означало социальную смерть.

Я позволила себе мягкую, абсолютно уверенную улыбку. Мой внутренний кризис-менеджер прекрасно знал, как работать с элитарными клубами.

— Разумеется, леди Мельбурн. Графиня Ливен любезно прислала нам их еще вчера, — ответила я, упомянув жену другого влиятельного дипломата. — Признаться, я слышала, что правила там строже, чем при дворе нашего покойного короля Людовика в Версале. Говорят, они могут закрыть двери перед носом самого герцога Веллингтона, если он опоздает на пять минут или явится в панталонах вместо бриджей?

Леди Мельбурн удовлетворенно рассмеялась. — О, это сущая правда! Порядок превыше всего, моя дорогая.

Когда она удалилась, Василий Петрович наклонился ко мне, делая вид, что подает оброненную программку.

— Вы превосходно держите удар, Анна. Леди-патронессы вас уже боятся и уважают.

— Это забавная война, Василий Петрович, — я обвела взглядом сверкающий, гудящий зал театра. — Подумать только... В Париже головы катятся с эшафота, французские эмигранты живут на подачки, а эти люди готовы стреляться на рассвете в Уимблдон-Коммон из-за карточного долга или неосторожного слова в клубе. Они прячутся в приватных кабинках садов Воксхолл, чтобы съесть ужин под музыку Генделя, и ставят любительские спектакли в своих особняках, пока Бонапарт перекраивает карту Европы.

Граф Воронцов посмотрел на лондонскую элиту своим пронзительным, холодным взглядом аналитика.

— Их снобизм и их строгие правила — это их защита, Аннушка. Это их броня от хаоса. Пока они спорят о ширине кружев на манжетах в Almack's и ставят тысячи фунтов на сукно в White's, они чувствуют себя хозяевами мира. А моя задача как посла Российской Империи — сделать так, чтобы они думали, будто мы играем по их правилам, в то время как на самом деле...

Он хищно улыбнулся и элегантным жестом поднес к глазам перламутровый лорнет.

— В то время как на самом деле мы будем использовать их тщеславие, чтобы они оплачивали наши политические счета.

глава 25: Замерзшая Темза и клюшка для короля

Зима тысяча семьсот девяносто шестого года обрушилась на Лондон с неистовой, почти сибирской суровостью, словно желая напомнить нам с Василием Петровичем о далеком Петербурге. Промозглые туманы уступили место трескучим морозам, и к середине декабря случилось невероятное: широкое, стремительное русло Темзы замерзло.