Книга Пламя Парижа, страница 56 – Алексей Фирсов

Я помнила странную, холодную запись в дневнике самого короля Людовика, сделанную в день появления мальчика на свет: «Роды королевы. Рождение герцога Нормандского. Все прошло так же, как и с моим сыном».

Как и с моим сыном.

Эта фраза сводила историков с ума. Означало ли это, что король, прекрасно осведомленный об интригах жены, не считал Луи-Шарля своим биологическим ребенком? Или простофиля-монарх, всегда испытывавший трудности с изящной словесностью, просто пропустил слово «первым»? В Париже ни для кого не было секретом, что главным подозреваемым на роль истинного отца мальчика был шведский дворянин, ослепительный красавец и близкий друг королевской семьи — граф Ханс Аксель фон Ферзен.

Но мне было абсолютно, категорически плевать на генетику Бурбонов и альковные тайны Марии-Антуанетты.

Для меня Луи-Шарль был просто пятилетним мальчишкой. Ребенком, который сейчас играл с деревянной лопаткой в огороженном садике Тюильри под дулами ружей солдат Национальной гвардии.

Король и королева были взрослыми людьми. Они сами выстроили свою политическую гильотину годами слепоты, роскоши и фатальных ошибок. Их судьба была предрешена их собственными руками. Но этот пятилетний мальчик не был виноват ни в налогах, ни в голоде, ни в пустой казне.

Я закрыла глаза, и к горлу подступил тошнотворный, ледяной ком. Я знала, что его ждет. Это не будет быстрая, почти милосердная смерть на эшафоте. Революция поступит с ним гораздо страшнее. Его оторвут от матери, бросят в темную, зловонную камеру башни Тампль. Его отдадут на воспитание пьянице и садисту — сапожнику Антуану Симону. Ребенка будут избивать, спаивать дешевым вином, заставлять петь похабные революционные песни и проклинать собственных родителей. Он будет медленно гнить заживо в одиночестве, в темноте, покрытый струпьями, и умрет от туберкулеза в возрасте десяти лет, сломленный и забытый всем миром.

— Нет, — прошептала я вслух, до боли сжимая подлокотники кресла. — Я не позволю этому случиться.

Мой спаситель из двадцать первого века объединился с интриганкой восемнадцатого. Если мы с Василием Петровичем умудряемся вытаскивать из страны виконтов и прятать их под видом конюхов, значит, мы сможем вытащить и ребенка!

Мой мозг заработал с лихорадочной скоростью. Нужна замена. Другой мальчик, похожий по возрасту и комплекции, в идеале — смертельно больной сирота, которому всё равно осталось жить считанные дни и который умрет в Тампле вместо принца, позволив официальной истории идти своим чередом. Нужен подкуп стражи. Нужны фальшивые документы. И нужен гениальный план отхода.

Оставалось самое сложное.

Уговорить моего невероятного, прагматичного мужа ввязаться в авантюру, равной которой не было в истории Европы. Похищение наследника французского престола было государственной изменой немыслимого масштаба, актом, который мог стоить головы не только нам, но и бросить тень на всю Российскую Империю.

Но я знала, что граф Воронцов однажды уже шагнул против присяги ради спасения страны. Теперь мне предстояло заставить его шагнуть в бездну ради спасения одного-единственного невинного ребенка.

Глава31.План графини Воронцовой

Весь день я готовилась к генеральному сражению. Я мысленно выстраивала аргументы, подбирала исторические примеры, репетировала интонации — от молящих до категоричных. Я была уверена, что мой прагматичный, расчетливый муж, узнав о моей безумной идее похитить наследника французского престола, придет в ужас и категорически запретит даже думать об этом.