Книга Пламя Парижа, страница 55 – Алексей Фирсов

— Вы словно смотрите на призраков, Анна, — негромко заметил Василий Петрович, предлагая мне руку, чтобы перейти в соседний зал.

— Хуже, мой дорогой. Я смотрю на людей, которые думают, что управляют штормом, — я сделала глоток шампанского, чувствуя, как его холод не может унять внутренний озноб. — Этот салон... это их Тайная вечеря. Они пьют вино Талейрана и делают вид, что всё под контролем. Но скоро они начнут жрать друг друга.

Граф Воронцов бросил быстрый, цепкий взгляд на кашляющего Мирабо, затем на ревущего Дантона, и коротко, жестко кивнул.

— Значит, мы должны успеть закончить свои дела до того, как хозяева этого салона решат, что для спасения нации им нужны не только церковные земли, но и наши с вами головы. Идемте, душа моя. Отдадим дань вежливости швейцарскому послу, и домой. В воздухе здесь слишком явно пахнет склепом.

Мы покинули блистательный прием епископа Отёнского задолго до полуночи, увозя с собой стойкое, ледяное убеждение: время аристократических революций закончилось. На сцену выходили мясники.

Глава30.Мой личный заговор.

Франсуа исчез так же незаметно, как и появился. Однажды промозглым осенним утром я просто не обнаружила его ни в столовой с кофейником, ни на широком подоконнике в библиотеке. Архип, на мой вопросительный взгляд, лишь коротко и многозначительно кивнул. Я мысленно выдохнула: значит, Жозеф нашел надежную оказию, и юный виконт де Ламет уже на пути к английским берегам.

Свято место пустовало недолго. Буквально через пару дней на нашем заднем дворе появился новый работник.

Это был конюх по имени Бертран. Веселый, ослепительно красивый брюнет не старше тридцати лет, с белозубой улыбкой и слишком уж изящными для простолюдина руками. Он носил грубую холщовую рубаху, но то, как грациозно он вскакивал в седло и как безупречно чисто говорил по-французски, выдавало его с головой. Еще один беглый маркиз или шевалье, спасающийся от вил крестьян или гнева якобинцев?

Мой внутренний аналитик лишь усмехнулся. Я больше не приходила к мужу с допросами. Стало совершенно очевидно, что наш особняк в Сен-Жерменском предместье под прикрытием дипломатического статуса и мнимой болезни графа превратился в тайный перевалочный пункт. И меня это абсолютно устраивало.

Но рутина спасения взрослых, дееспособных дворян больше не занимала мои мысли. После нашего визита в Тюильри в моей голове поселилась самая настоящая идея фикс. Она преследовала меня днем, не давала спать по ночам, билась в висках навязчивым пульсом.

Маленький принц. Луи-Шарль.

Я сидела в своей комнате, глядя на огонь в камине, и раз за разом прокручивала в памяти всё, что знала об этом ребенке из учебников истории и исторических хроник двадцать первого века.

Он родился в Пасхальное Воскресенье, двадцать седьмого марта тысяча семьсот восемьдесят пятого года. С самого рождения он получил титул герцога Нормандского — невероятно редкий титул, который в последний раз присваивался во французской королевской семье аж в пятнадцатом веке. Он был вторым сыном в семье Людовика XVI и Марии-Антуанетты, но после недавней смерти старшего брата, дофина Луи-Жозефа, именно он стал прямым наследником престола.

И именно его происхождение было окутано густой, ядовитой пеленой дворцовых сплетен.