Книга Графиня Воронцова, страница 75 – Алексей Фирсов

47. Токайское из горла и звенящая тишина

Как только тяжелые дверцы кареты закрылись, отрезая меня от мрачных сводов Аничкова дворца, моя стальная выдержка дала трещину.

Адреналин, который поддерживал меня в кабинете Потёмкина, стремительно схлынул, оставив после себя ледяной холод. Меня начало трясти. Сначала мелко, а затем всё сильнее, так что я не могла унять дрожь в руках, судорожно сжимая складки своего темного бархатного платья. Я только что бросила в лицо второму человеку в Империи даты гибели его самого, монархии и целой страны. Я перешла Рубикон, и обратного пути не было.

Я вошла в парадный холл нашего особняка на Миллионной, едва переставляя ватные ноги.

Василий Петрович, ожидавший моего возвращения, шагнул навстречу с дежурной улыбкой, но она мгновенно сползла с его лица. Граф побледнел.

— Анна! Боже правый, на вас лица нет! — в его голосе прозвучала неподдельная, совершенно не светская паника. Он бросился ко мне, подхватывая под локоть. — Вы бледны как полотно! Жозеф! Немедленно пошлите за лекарем!

— Не надо лекаря, — хрипло выдавила я, с трудом разжимая онемевшие губы. — Вина. Ради бога, просто дайте мне вина.

Мы вошли в малую гостиную. Жозеф, с быстротой молнии метнувшийся к буфету, принес на серебряном подносе откупоренную бутылку венгерского токайского и хрустальный бокал.

Я даже не посмотрела на хрусталь.

Мой внутренний житель двадцать первого века, доведенный до абсолютного нервного истощения, решительно отодвинул в сторону благовоспитанную графиню Воронцову. Дрожащими руками я схватила тяжелую бутылку за узкое горлышко, запрокинула голову и, не обращая ни малейшего внимания на шокированные взгляды мужа и секретаря, начала жадно пить прямо из горла.

Сладкое, густое и крепкое вино обожгло горло, проливаясь живительным теплом в сжавшийся от страха желудок. Я пила крупными глотками, пока не ополовинила бутылку, и лишь затем с громким стуком опустила ее на стол. Тыльной стороной ладони я небрежно вытерла губы.

Василий Петрович, наблюдавший за этой возмутительной, варварской сценой, громко и выразительно крякнул от изумления. Кажется, за все свои шестьдесят лет он ни разу не видел, чтобы титулованная дама в корсете и бриллиантах глушила вино, как загулявший матрос в портовом кабаке.

— Душа моя... — потрясенно выдохнул граф, осторожно забирая бутылку. — Что, во имя всех святых, сделал с тобой этот итальянский шарлатан?!

Тепло токайского начало действовать, расслабляя сведенные судорогой мышцы. Дрожь постепенно отпускала. Я посмотрела на взволнованного мужа помутневшим, усталым взглядом и позволила себе слабую, истеричную усмешку.Приятно поплыло в голове.То что надо....

— Ничего он со мной не сделал, Василий Петрович. Мы просто... сверили часы.

Граф непонимающе нахмурился, его брови сошлись на переносице.

— Какие еще часы, Анна? О чем вы говорите?

— Карманные, — тихо ответила я, глядя сквозь него. — Те самые, что отсчитывают время до конца. И его время, и время Светлейшего князя.

Я не стала ничего объяснять. У меня просто не было на это сил. Оставив растерянного мужа в гостиной с ополовиненной бутылкой токайского, я, покачиваясь, поднялась по лестнице в свою спальню.

Там я жестом отослала испуганную Прасковью, кое-как распустила шнуровку платья, даже не снимая корсета, рухнула на кровать прямо поверх покрывала и мгновенно провалилась в тяжелый, черный, спасительный сон без сновидений.