Книга Графиня Воронцова, страница 59 – Алексей Фирсов

— Моя жена — мое главное сокровище, Ваше Императорское Величество, — с легким поклоном ответил Василий Петрович, бросив на меня теплый, покровительственный взгляд.

Мы вышли из дворца под весеннее венское небо. Я шумно, с наслаждением выдохнула, словно сбросила с плеч тяжелый мешок.

— Вы сегодня были на удивление молчаливы, душа моя, — заметил граф, когда Архип открыл перед нами дверцу экипажа. — Обычно беседы с монархами будят в вас... скажем так, философский дар предвидения.

В его голосе скользнула та самая тонкая, испытующая ирония, которая так пугала и восхищала меня одновременно.

Я обернулась к мужу, распахнула свой кружевной зонтик от солнца и безмятежно, совершенно искренне рассмеялась.

— Что вы, Василий Петрович! О каком предвидении может идти речь? — я легкомысленно пожала плечами, забираясь в карету. — Просто перед лицом такой великой женщины, как Мария-Терезия, любая философия меркнет. Я предпочла восхищаться молча. К тому же, сегодня я думаю только о том, куда мы отправимся дальше. Вена прекрасна, но не пора ли нам продолжить путь?

Граф удовлетворенно усмехнулся, принимая мои правила игры.

Моя внутренняя Кассандра была надежно заперта на замок, а ключ выброшен в Дунай. По крайней мере, на ближайшее время.

Глава 38. Богемское серебро и карлсбадский медовый месяц

Конец июля встретил нас мягким теплом и густой, изумрудной зеленью богемских лесов. Оставив позади строгую, имперскую Вену, мы прибыли в Карлсбад — знаменитый курорт, раскинувшийся в живописном ущелье реки Теплы.

В своей прошлой, двадцать первой по счету века жизни, я бывала в Карловых Варах. Моя память хранила образы грандиозных каменных колоннад девятнадцатого столетия, толпы вездесущих туристов с фотоаппаратами, вывески спа-отелей и сладкий запах знаменитых круглых вафель.

Но Карлсбад 1779 года был совершенно иным городом.

Он был меньше, тише и аристократичнее. Здесь не было гигантских санаториев, зато были изящные деревянные павильоны над горячими источниками, тенистые променады и атмосфера абсолютного, неторопливого покоя. Публика здесь собиралась исключительно благородная: немецкие князья, французские маркизы, лечащие печень после излишеств Версаля, и уставшие дипломаты. Все чинно прогуливались по аллеям, держа в руках специальные фарфоровые кружечки с длинными носиками, из которых мелкими глотками потягивали целебную минеральную воду.

Мы с Василием Петровичем с удовольствием влились в этот неспешный ритм. Каждое утро начиналось с прогулки к источникам. Терпкая, солоноватая горячая вода творила настоящие чудеса.

Мой муж на водах буквально расцвел. Целебные источники, чистый горный воздух и отсутствие необходимости ежеминутно играть в дипломатические шахматы стерли с его лица следы усталости. Он держался с такой бравой, почти гусарской выправкой, что многие дамы на променаде бросали на него весьма заинтересованные взгляды из-под полей своих соломенных шляпок.

Я же в Карлсбаде отвела душу в местных ювелирных лавках. Богемия славилась не только хрусталем, но и превосходными мастерами-чеканщиками. Я просто не могла удержаться и накупила невероятное количество потрясающего местного серебра: изящные шкатулки, столовые приборы с тончайшей гравировкой, подносы и массивные канделябры.