Книга Графиня Воронцова, страница 111 – Алексей Фирсов

Граф отставил хрустальный бокал и сцепил пальцы в замок. Его взгляд мгновенно утратил светскую рассеянность и стал по-настоящему цепким.

— Шпионы, Аннушка, прячутся по грязным портовым трактирам, подкупают служанок и роются в чужих бумагах под покровом ночи, — с расстановкой произнес он. — Мы же с вами, слава богу, делаем то же самое, но в королевских ложах, за мраморными столиками лучших кофеен и с бокалом отличного шампанского в руках. Это называется «неофициальная дипломатия».

Он кивнул в сторону раскинувшегося внизу города, где уже зажигались первые фонари.

— Вы абсолютно правы насчет Андрея Разумовского. Он блестящий молодой человек, сын Кирилла Григорьевича, и посол из него выйдет отменный. Но его главная задача здесь — быть на виду. Он — наш парадный фасад. Ему положено давать роскошные приемы, блистать золотым шитьем мундира, вручать верительные грамоты и отвлекать на себя всё внимание местных министров.

— А вы, значит, предпочитаете действовать в тени? — догадалась я.

— Именно так. Когда посол Разумовский входит в залу, все замолкают и начинают тщательно взвешивать каждое слово, ведь перед ними — официальный голос Российской Империи, — объяснил граф, и в его голосе зазвучала уверенность старого государственника. — А когда вхожу я... Я всего лишь богатый русский чудак на покое, скупающий антиквариат. При мне расслабляются. При мне болтают лишнее. И это «лишнее» порой стоит дороже десятка официальных союзных договоров.

Я покачала головой, поражаясь этой элегантной, безупречной шахматной партии. Мой внутренний зритель из двадцать первого века ликовал. Мистер и миссис Смит, Джеймс Бонд и его девушка — все они нервно курили в сторонке по сравнению с четой Воронцовых в восемнадцатом столетии!

— Значит, наше показательное равнодушие при встречах с Разумовским на улицах — это часть прикрытия, — констатировала я, вспоминая, как сухо и отстраненно молодой посол кланялся нам у театра «Сан-Карло», словно мы были едва знакомы.

— Безусловно. Если бы местный двор заметил, что русский посол слишком часто и тепло секретничает с отставным екатерининским генералом, за нашей виллой немедленно установили бы плотную слежку, — кивнул Василий Петрович. — А так у меня полностью развязаны руки. Я могу встречаться с кем угодно, писать зашифрованные письма куда угодно и...

— ...и использовать свою жену для прощупывания настроений европейских монархов, — со смехом закончила я его мысль,вспомнив королей и императоров,которых я уже успела увидеть на расстоянии вытянутой руки...

Граф медленно поднялся со своего места, подошел ко мне и, склонившись, нежно поцеловал меня в открытое плечо.

— Признайтесь, графиня, вам ведь безумно нравится эта игра, — прошептал он, обдавая мою кожу горячим дыханием.

Я закрыла глаза, с наслаждением вдыхая его терпкий аромат табака и дорогого парфюма.

— Нравится, — честно призналась я, накрывая его ладонь своей. — С вами, Василий Петрович, даже государственная измена показалась бы увлекательным приключением. Но пока мы играем на стороне Петербурга, я, так и быть, согласна быть вашей самой преданной, эксклюзивной и глубоко законспирированной агентессой.

Глава 70. Синдром Кассандры и пепел грядущих революций

Теплый неаполитанский вечер окутал нашу виллу густыми сумерками. Ужин был окончен. Слуги бесшумно убрали со стола фарфоровые тарелки, оставив лишь хрустальные бокалы и наполовину пустую бутылку красного вина.