Книга Повелительница дракона. Книга 3, страница 36 – Марина Халкиди

— Ты готов?

Додж вздохнул. У него не было выбора, как и сил бороться против гвардейцев короля.

— Да, — не хотя выдавил дрейфус.

Жакар каждый месяц брил волосы на голове, но за несколько недель они вновь отрастали. Дрейфус как и орки носил кольцо в носу и серьги в ушах. Его внешний вид был вызов Дар Тану и всей Изолере, но его давно уже не задирали и не насмехались над ним.

Жакар пристально взглянул на отшельника. Черные глаза гладиатора были безжизненны, в них не было ничего кроме тьмы и насмешки.

— Я вижу тебя насквозь, старик. Только посмей встать на моем пути, и ты на собственной шкуре узнаешь каково это быть моим врагом!

— Эта лампа создание колдуна, а не драконов и напыщенных эльфов. И она принадлежит нам по закону.

Стесс опустила голову, она принялась с усиленным вниманием разглядывать лежащие на столе рукописи и карты, хотя улыбка невольно скользнула по губам девушки. Утверждение отца позабавило чародейку. Это надо же заявить подобную претензию. Маги из покон веков только и делают, что пытаются украсть чужие идеи и заговоренные артефакты. А ее отец был первым среди тех, кто заимствовал чужие открытия и превозносил мощь магов и Магестерии.

Стесс ухмыльнулась. Она слышала о лампе Изидора едва ли не с рождения. Знаменитый список отца утерянных артефактов. Он с маниакальной одержимостью пополнял коллекцию, заставив семью присоединиться к его поискам. Стесс знала, что отец променял бы ее, не задумываясь, на лампу или же диадему Коди. Власть для него всегда была на первом месте. Положение, уважение, статус в совете Магестерии. И в конце лестницы, на последней ступени семья и дочь.

— Ты отправишься в дорогу с Бохусом. Он возглавит группу, таково пожелание совета и верховного мага. Но учти, ты обязана проследить, чтобы он не наложил лапы на артефакт.

Стесс кивнула, размышляя, отчего мать, не удостоилась чести отправиться на поиски? Не взирая на разногласия и семейные ссоры, Ослам доверял жене.

— Развлекательная прогулка может оказаться опасной затеей, — заметила чародейка.

Ослам отбросил стул в сторону и распрямился, нависая над столом как коршун. Высокий громадный, с гривой рыжих кудрявых волос и щетиной на лице. Ослам умел подавлять не только людей, но и сородичей. Он заработал славу нетерпимого, самовлюбленного, жестокого и хитрого мага, идущего по трупам, причем в буквальном, а не переносном смысле слова.

— Неужели я вырастил трусиху? — не скрывая презрения в голосе, завопил Ослам. — Ты ведь не хочешь, чтобы я пожалел, что у меня родилась дочь, а не сын, который с радостью ухватился бы за возможность совершить подвиг во благо Магестерии и семьи! — к концу речи Ослам усилил голос магией, заставив дрожать стекла.

Стесс сжала кулаки, чтобы не вскочить на ноги и не обрушить на отца обвинения. С самого рождения Ослам не упускал случая заметить, что дочь разочаровала его, появившись на свет вместо долгожданного сына. «Не смей меня разочаровывать!»- это был постоянный девиз отца. Ослам умело пользовался им, чтобы давить на дочь и заставлять ее выполнять приказы. Детство прошло, тогда Стесс поняла: она никогда не сможет заслужить любовь отца. Девушка перестала верить, смирившись с тем, что родилась не мальчиком.

Стесс разжала ладони, откинулась в кресле и взглянула в глаза отца. Чародейка не отвела взгляда и не поежилась, испуганно втянув голову в плечи, как бывало неоднократно. Нет, страха не было. Только маска на лице.