Книга Брачный метод миссис Прайс, страница 6 – Марина Халкиди

— Быстро в карету! - поторопила она воспитанниц.

Сестры не понимали причин спешки, но благоразумно не спорили с миссис Прайс. Когда она щурила глаза и поджимала губы — это был сигнал, что спорить с ней совершенно невозможно и это напрасная трата времени.

Когда открытая коляска покинула городские улицы, то миссис Прайс, не объясняя причин, приказала кучеру сломать ось на колесе.

— Да как же так,- пробормотал мужчина.- Хозяйка же осерчает.

— А не выполнишь приказ, то уже я осерчаю.

Кучер погладил осанистую бороду, принимая сложное для себя решение — чью немилость он готов заслужить — старшей мисс Крейн или миссис Прайс.

— Так мы до поместья не доедем, если ось-то сломать.

— А ты так ломай, чтобы мы аккурат до поместья Высокие дубы успели добраться, а оттуда ни шагу на карете.

Кучер был славный и не глупый малый. Пока дамы кудахтали в магазинчике, мужчина успел пообщаться с другими кучерами, так что он знал — в Высокие дубы пожаловали гости из столицы. При титуле, да при деньгах.

— Так можно и не ломать, - предложил он, понизив голос, - можно и погнуть ось.

— Дело твое, но довези нас до поместья.

Сестры Крейн вновь переглянулись, но спорить со своей наставницей воздержались. Они достали ридикюли, чтобы навести лоск и поправить прически. Ведь они выходили на свою первую настоящую тропу войны.

Барон Пруст поправил ремень на новых модных брюках. Он нашел свое отражение в стеклянной поверхности и с довольным видом улыбнулся невысокому толстячку с редкими волосами. Барону исполнилось в прошлом месяце пятьдесят лет, он давно поправился и приобрел проплешины на голове, но все еще мнил себя молодым франтом. Его страсть к моде и к молодым женщинам была широко известна в округе, но сам барон игнорировал общественную молву, продолжая при каждом удобном и не очень случае источать комплименты дамам, мня себя галантным кавалером.

Барон, пока никто не видит, сплюнул на ладонь и пригладил прядь волос, продолжая улыбаться своему отражению. Сегодня его особенно радовали желтые брюки, которые, как утверждал портной, стали популярны при дворе. " Желтый — цвет королей",- утверждал портной, и барон в новом костюме канареечного цвета чувствовал себя по-королевски гордым. Дополнял его образ мужской одеколон — " Придворный щеголь" - приторный аромат которого был способен свалить любую даму с ног, имевшую глупость подойти к барону и насладиться его благоуханием. Хотя казалось, что перебить аромат глудсев — цветов в руках барона — было невозможно. Но мужской одеколон прекрасно справлялся с этой задачей. А ароматы немного повядших цветов привлекли внимание насекомых, но барон, разглядывая эталон мужской красоты в отражении, не замечал назойливого жужжания пчел и шмеля, решившими полакомиться нектаром цветов.

Ведь барон как заправский соблазнитель, коим он правда себя только мнил, то подмигивал отражению, то выпячивал грудь колесом, то глумливо улыбался, впрочем, он и свою улыбку считал неотразимой.

Барон воровато осмотрелся. Старый слуга провел гостя в гостиную, а сам поспешно ретировался, так что Пруст мог насладиться почему-то затянувшимся одиночеством. Но собственное общество было так приятно барону, что он конечно же не скучал. Убедившись, что в гостиной никого нет, барон опустился на одно колено. Улыбка на его лице стала шире.