Книга Безупречная, страница 94 – Анастасия Аристова

Впереди замаячил тусклый свет. Сначала слабый, едва различимый. Потом — ярче, шире. Выход. И в этот момент я почувствовала, как пуля врезалась в правую ногу — выше колена. Нога подогнулась, но я не упала — переставила её, заставила себя бежать дальше. Сделала ещё шаг. Ещё одна пуля. Ещё шаг. Второй. Третий. Я не знала, сколько шагов осилила. Два. Пять. Десять.

Потом я неосознанно потянулась к Яну. Мои пальцы скользнули по его спине. Я хотела сказать что-то — предупредить, что падаю, что дальше он сам, что нельзя останавливаться. Но шлем глушил звук. И сил не было. И слов не было. Только тьма перед глазами.

Сознание померкло. Темнота поглотила меня. Я падала, и последнее, что я почувствовала, — это холод. Не вокруг. Внутри. Но он был каким-то логичным. Правильным. Именно так всё должно закончиться для такой, как я. А Ян должен жить.

Ян

Я бежал и злился оттого, что Эвелин остается у меня за спиной, а я ничем не мог ей помочь. Я видел, как порода раскалывается от пуль, но туннель был узкий, прямой. Попытайся мы поменяться местами — потеряли бы время. Я видел впереди выход.

Неожиданно лёгкое касание скользнуло по спине — едва уловимое. Я обернулся, и мир сузился до одной точки.

Эвелин лежала на камне неподвижно. Шлем скрывал её лицо, но по безвольному положению тела всё было ясно. Я скинул свой и её шлем, чтобы рассмотреть. В ту же секунду до меня донеслись очередные выстрелы. Некогда. Мыслей не было. Только адреналин, ярость и леденящий ужас. Я не думал — тело среагировало само. Поднял её на руки и рванул вперёд, к выходу.

Выбежали под темное, низкое небо. Хлесткий дождь со снегом тут же облепил лицо, забился за воротник. Сердце колотилось так, что, казалось, вырвется из груди. Я оттащил Эвелин за выступ скалы, прижался к холодному камню. Послышались голоса — сбивчивые, злые.

— ...отходили к выходу...

— ...должны быть где-то рядом...

Я не стал ждать. Трансформация пришла мгновенно — когти вытянулись длинные, изогнутые, руки покрылись шерстью. Шагнул к выходу, сильнее прижался к стене и первому выскочившему из тоннеля резко задрал автомат. Взмах — когти распороли горло. Он не вскрикнул. Только выдохнул и осел. Следующий увидел, попытался выстрелить, но не успел: я наотмашь ударил по рукам, выбивая автомат. Ещё удар по лицу — сильный, точный. Я слышал, как хрустнули шейные позвонки.

Стало тихо. Пока в тоннеле больше никого не было слышно.

Я быстро обыскал обоих — два автомата, два пистолета, запасные магазины. Всё забрал. Закинул оружие за спину, повесил на ремни на пояс. И бросился к Эвелин.

Схватил её на руки — она не пошевелилась, не застонала. Я прижал её к груди и побежал.

Лес встретил меня молчанием. Дождь со снегом усиливался, бил в лицо, застилал глаза, превращая землю в кашу. Ноги увязали в раскисшей листве, корни хватали за сапоги, ветки хлестали по лицу. Я бежал не разбирая дороги — прочь от туннеля, прочь от мертвых надзирателей, которых найдут через минуту или через пять.

Где-то далеко послышались крики — резкие, командные. Я ускорил бег. Нет, нас не должны поймать.

Куда бежать? Я не знал этого леса. Дождь усилился. Серая пелена смешалась с белой — снег, мокрый, тяжелый, ложился на плечи. Я бежал, и с каждой минутой звуки погони становились глуше, дальше. Голоса терялись в шуме ветра. И вскоре за спиной осталась только тишина — тягучая, настороженная, но уже не такая смертельная.