Книга Безупречная, страница 38 – Анастасия Аристова

— Мам, а почему Ян не верит в богиню? — спросила Эмма, в голосе девочки слышалось неподдельное удивление. — Он же оборотень. У него есть зверь. Значит, должен верить.

Так и не открыв дверь, я привалился к косяку и замер, ожидая ответа матери.

— Ян вырос здесь, на Земле. Здесь редко говорят о чудесах. В этом мире нет ни магии, ни ведьм. Поэтому и с верой в богов здесь тяжелее.

Ян хмыкнул про себя, но вслух не подал голоса. Пусть рассказывает. В детстве эти истории нравились и мне самому — про далёкий мир Грамм, про богиню, которая дарит зверя тем, кто не сдаётся. Потом я вырос и перестал ждать чудес. Чудеса не останавливали пули надзирателей. Не спасали от предательства.

— А я верю!

Мать тихонько рассмеялась и продолжила:

— Давным-давно, задолго до того, как мы пришли в этот мир, в мире Грамм жил мальчик по имени Одриан. Он был старшим сыном правителя, но в нём не было магии. Совсем. Люди над ним смеялись, братья обижали, отец разочарованно отводил взгляд. И вот однажды, когда мальчишке стало совсем невмоготу, он убежал в храм богини Луноликой.

— И она явилась ему? — прошептала девочка.

— Да. В образе прекрасной девушки с волком у ног и копьём в руке. И спросила: “Чего ты хочешь?” А Одриан ответил: “Я хочу быть не хуже других. Хочу быть сильным и ловким.” И Луноликая подарила ему зверя. Волка, который стал частью его души. Сказала: “Слушай его — и он будет тебя вести. Он твоя мудрая половина”. И Одриан, который прежде считал себя никчемным, стал великим правителем. Он первым объединил людей и оборотней. Он ходил в другой мир за своей истинной — за той, кого полюбил навсегда. И богиня помогала ему, потому что его желание было чистым: не власть, не месть, а любовь и справедливость.

— А потом? — выдохнула Эмма.

— А потом были другие времена, — голос матери стал тише. — В другом мире, который называется Ашвардия, появился жестокий король. Его звали Эвард. Он ненавидел оборотней. Он охотился на нас, пытал, ставил опыты. И однажды мы решили: лучше уйти в неизвестность, чем оставаться под его властью. Так и нашли проход на Землю. Бежали от Эварда…— мать осеклась, не продолжила фразу, но я хорошо понимал, что она хотела сказать. Бежали с мыслью “что хуже быть не может”, но очень сильно ошиблись.

— А его... того короля... победили? — спросила она.

— Не знаю, дочка. Мы ушли давно. Связи с тем миром нет. Может, его до сих пор никто не одолел. А может, нашёлся тот, кто смог. Я молюсь об этом. — Она замолчала, а через минуту добавила. — Но одно я знаю точно. Богиня не забыла нас. И вот что я хочу, чтобы ты запомнила, Эмма. Если в том, кому Луноликая подарила зверя, загорится настоящее желание — не корыстное, не злое, а идущее из самой глубины, — богиня услышит.

Снова сверкнула молния, и я все же вошел в дом, стянул через голову куртку и повесил на крючок. Мать обернулась, но ничего не сказала — только улыбнулась краешком губ. Эмма радостно пискнула:

— Ян! Ты слышал?

— Слышал, — ответил я ровно, подходя к плите. Наклонился, подул на еще тлеющие угли, подбросил щепку. Потом налил себе кружку травяного отвара — пахучего, горьковатого. Мать всегда заваривала такой по вечерам.

Я сел напротив них, на низкую скамью, и медленно сделал глоток.

— Ян, — Эмма перегнулась через мамины колени, пытаясь заглянуть мне в лицо. — Почему ты не веришь, что богиня помогает?