Книга Безупречная, страница 35 – Анастасия Аристова

— Снимай штаны, — произнес Каир спокойно скрестив руки на груди.

Я замешкалась.

— Эвелин, у нас мало времени. Делай, как я говорю.

Я начала расстегивать магнитные застежки. Пальцы не слушались. Каир подошел ближе. Я почувствовала запах его одеколона — смесь полыни и сушеной мяты, который всегда его сопровождал, — и это запах вдруг показался единственной вещью за которой я могла ухватиться и не впасть в панику.

— Да, вот так, — его руки потянулись ко мне. Я замерла, но в этот момент ворон на его плече взбудоражился. Птица вспорхнула — я почувствовала движение воздуха, шелест крыльев, — и птица перелетела на спинку кресла. Там она расправила крылья — широко, величественно, — и я увидела, как ее глаза зажглись алым. Светом, который шёл как будто откуда-то изнутри.

Руки Каира коснулись моих, не грубо, не требовательно — просто накрыли мои дрожащие пальцы, которые все еще безуспешно пытались расстегнуть застежку.

— Достаточно, — прошептал он.

Я подняла взгляд.

Каир стоял вплотную. Его лицо было серьезным, спокойным. В глазах — ни намека на то, что он только что собирался делать.

— Посмотри на экран.

Я подняла взгляд на голографический экран, да так и замерла. То, что я увидела, заставило меня забыть, как дышать.

На экране мы с Каиром… занимались тем, для чего нас сюда привели. Изображение было чётким, реальным. Моё лицо, моя спина, его руки, его профиль. Всё выглядело настолько реально, что у меня закружилась голова. Я видела себя со стороны — и не могла поверить, что это не происходит на самом деле.

— Это то, что видят другие сейчас, — тихо произнес Каир, вставая рядом и тоже глядя на экран. — И то, что останется на записи. В системе появится подтверждение — медицинское заключение: девственность нарушена, процедура проведена согласно протоколу. Кровь, показатели гормонов, пульс, давление — всё будет идеально.

Я открыла рот, чтобы спросить “как” — но Каир поднял руку, останавливая меня.

— Не спрашивай меня, — сказал он. — Я не смогу тебе объяснить.

Он обернулся ко мне, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на извинение.

— Сейчас нас никто не слышит, — продолжил он тише. — И никогда никто не узнает, что происходило на самом деле в этой комнате.

Я смотрела на экран, где моё цифровое отражение двигалось в такт цифровому отражению Каира, и чувствовала странное, почти болезненное спокойствие.

Мое тело осталось моим. Никто к нему не прикасался. Никто не нарушал его границ.

И при этом отец получил то, что хотел.

— Зачем? — прошептала я, не отрывая взгляда от экрана. — Зачем ты это делаешь? Риск для тебя огромен. Если узнают…

— Не узнают, — перебил Каир. В его голосе вдруг прорезалась сталь. — Я не из благородства, Эвелин. Я из злости. На твоего отца, на эту систему, на то, как они превращают людей в расходный материал. — Он помолчал. — И ещё… потому что ты не заслужила того, чтобы с тобой обращались как с вещью. Никто не заслужил. — Он помолчал несколько секунд, глядя куда-то сквозь меня . — Мне нужен мир на Земле. Очень, до зубного скрежета. Я хочу жить здесь счастливо, я не хочу больше войн. Мне нужно спокойное время в котором я смогу жить со своей любимой. Ты являешь ключом к нему. Без тебя ничего не получится.

Я нахмурилась, не понимая о чем он.

— Что? — выдохнула я. — Какой ключ? Каир, ты…