Книга Развод с драконом. Я стала хозяйкой запретного леса, страница 83 – Лиссбет Котцова, Маргарита Фуаро

Я начала быстро перебирать документы. Письмо. Отчёт. Выписка какого-то придворного мага. Ещё письмо.

Вот.

“Состояние леди Эвелина стабильно. Проявлений дара не обнаружено. Рекомендовано продолжать ношение успокаивающего браслета для предотвращения истерических приступов и ложных вспышек магии”.

— Браслет, — сказала я.

Северин поднял глаза.

— Какой браслет?

Я медленно посмотрела на свою руку.

На запястье чужого тела.

Там, где раньше, по воспоминаниям Эвелины, почти всегда был тонкий серебряный браслет. Скромный. Лечебный, как ей говорили. Чтобы “успокоить нервы”. Чтобы “сдерживать приступы слабости”. Чтобы “не позорить дом”.

На балу его не было.

С него, видимо, сняли всё.

Украшения, имя, ошейник.

И заодно — печать.

— Летиция не просто заняла её место, — сказала я. — Она глушила её дар.

Северин медленно выдохнул.

— Дар исцеления земли.

Я кивнула.

— Возможно, Эвелина была связана с Глухолесьем ещё до меня. Поэтому её и держали слабой. Поэтому она казалась пустой. Её не лечили — её подавляли.

Мне стало нехорошо.

Не от усталости.

От злости.

Я вспомнила бледное тело, в котором проснулась. Частый пульс. Одышку. Слабость. Воспоминания о трёх годах молчания. О том, как её называли пустышкой, пока на руке, возможно, носили артефакт, выжигавший её настоящий дар.

— Она не умерла от слабости, — сказала я. — Её довели.

Северин молчал.

А потом очень тихо произнёс:

— Рейнар знал?

Я посмотрела на лавку.

Рейнар всё ещё был без сознания. Или делал вид.

Нет.

Не делал.

Дыхание глубокое, тяжёлое. Пальцы расслаблены. Он не слышал.

Наверное.

— Не знаю, — сказала я.

— Если знал…

— Тогда потом.

Северин посмотрел на меня.

— Ты опять откладываешь боль.

— Я сортирую. Сначала острые состояния. Потом хроническая ненависть.

Он усмехнулся, но глаза остались серьёзными.

— Ты умеешь ненавидеть?

Вопрос застал меня врасплох.

Я не сразу ответила.

— Не знаю, — сказала честно. — Обычно мне некогда.

На площади зазвонил колодец.

Именно зазвонил.

Не зашумел, не забулькал — издал тонкий, чистый звук, похожий на удар стеклянного колокольчика.

Все в доме подняли головы.

Башня ответила низким гулом.

На каменной пластине передо мной линии резко перестроились. Карта заставы сменилась картой леса. Первая застава светилась зелёным. Вторая — Серая — вспыхнула.

И погасла.

Потом снова вспыхнула.

Слабым серым светом.

На поверхности пластины появились слова:

Серая застава просит суда.

Я нахмурилась.

— Суда?

Северин побледнел.

— Нет.

— Что нет?

— Туда нельзя.

— Ты уже говорил это про половину мест, где мы были.

— Потому что ты упорно выбираешь худшие.

— Что такое Серая застава?

Он смотрел на карту, и лицо его стало мрачнее леса.

— Место, где Арвенн оставлял тех, кто не умер и не смог жить дальше. Солдат, предателей, хранителей, заражённых взрослых. Там не лечили. Там решали, кого отпустить, кого запереть, кого казнить.

Я медленно села.

— То есть это не больница.

— Нет.

— Это судилище.

— Да.

На пластине проявилась новая строка:

Первое дело: Эвелина де Вальер.

Воздух вышел из лёгких.

— Что?

Северин резко наклонился к карте.

Буквы вспыхнули ярче.

Душа не ушла. Душа требует свидетельства.

В комнате стало холодно.

Очень холодно.

На лавке за моей спиной Рейнар открыл глаза.

И хрипло спросил:

— Чья душа?

Никто не ответил.