Книга Развод с драконом. Я стала хозяйкой запретного леса, страница 73 – Лиссбет Котцова, Маргарита Фуаро

— С-соня…

— Хорошо. Соня, возвращайся.

Чёрная нить вышла рывком.

Я упала назад, ударилась плечом о стену. В руке билась тонкая чёрная извилистая штука, похожая на червя из дыма. Я сунула её в капсулу и захлопнула крышку.

Соня резко вдохнула.

Зелёные нити над её глазами исчезли.

Нет.

Не исчезли.

Втянулись обратно в кожу, оставив тонкие светлые следы у висков.

Она закрыла глаза.

Обычным сном.

Живым.

Я почти рассмеялась, но мальчик рядом вдруг сел.

Слишком резко.

Его глаза были полностью чёрными.

— Ворота открываются, — сказал он голосом Летиции.

Потом бросился к лестнице.

Я схватила его, но сил не хватило. Он вырвался с неожиданной, нечеловеческой мощью и побежал вниз.

— Лина! — крикнула я. — Не пускай его!

Снизу раздался грохот.

Детские крики.

Я рванулась следом.

Лестница качалась. Стены шептали. Башня то открывала ступени, то прятала их в темноте. Я едва не упала, но удержалась за кору.

На нижнем пролёте мальчик уже бежал к стене, где проступал чёрный контур ворот. Перед ним стояла Лина — маленькая, дрожащая, с куклой в руках.

— Не пущу! — кричала она. — Ты Тишка! Ты боишься жаб! Ты обещал жениться на Мире, когда вырастешь!

Мальчик остановился.

На секунду.

Этого хватило.

Я спустилась, схватила его сзади и прижала к себе.

— Северин! — закричала я изо всех сил. — Сейчас!

Не знаю, как он понял.

Снаружи удар был такой силы, что башня взревела.

В стене появилась трещина.

Сквозь неё ворвался дневной свет.

И рука Северина.

Он не мог войти полностью, но дотянулся до меня.

— Дай его!

Я передала мальчика.

В тот же миг башня попыталась сомкнуться, но Северин удержал трещину ножом. Лезвие вспыхнуло зелёным.

— Быстрее!

Я обернулась к детям.

— Все, кто может идти, к свету! Лина, веди!

Лина подняла куклу, как боевое знамя.

— За мной!

Дети пошли.

Кто-то полз. Кто-то опирался на стены. Кто-то плакал. Но шли.

Башня сопротивлялась. Чёрные жилы хлестали по ступеням, пытались оплести ноги, тянулись к рукам.

Я резала их ножом Северина.

Плохо.

Неловко.

Зато зло.

Последней была Соня. Она едва держалась на ногах. Я подхватила её и почти вынесла к трещине.

Северин забрал девочку.

Осталась я.

И в этот миг стена за моей спиной раскрылась.

Не наружу.

Внутрь.

Там были ворота.

Высокие, чёрные, с детскими ладонями, отпечатанными на створках.

Из-за них донёсся голос мальчика:

— Доктор… а меня вы тоже не успели?

Я замерла.

Не из этого мира.

Не из башни.

Из моего.

Пациент, к которому я ехала.

Нет.

Не пациент.

Ребёнок?

Память менялась. Вина искала новое лицо.

Снаружи Северин крикнул:

— Ева!

Я сделала шаг назад.

Ворота медленно открывались.

И я увидела больничный коридор.

Свой старый халат.

Телефон с треснутым экраном.

Адрес вызова.

А на полу у ворот лежала медицинская сумка.

Моя.

Та самая, с которой я умерла.

Летиция прошептала:

— Хочешь узнать, кого не спасла?

Я сжала нож.

Очень хотелось.

До боли.

До дрожи.

До безумия.

Но за спиной плакали дети, которых я ещё могла спасти.

Я повернулась к свету.

— Потом, — сказала я. — Если совесть хочет поговорить, пусть записывается на приём.

И прыгнула к трещине.

Северин поймал меня.

Башня захлопнулась за моей спиной с таким криком, будто ей вырвали сердце.

Мы упали на землю у ворот заставы.

Дети были снаружи.

Живые.

Не все в сознании, не все спасённые окончательно, но живые.