Книга Развод с драконом. Я стала хозяйкой запретного леса, страница 53 – Лиссбет Котцова, Маргарита Фуаро

Я медленно перевела взгляд на неё.

— Жена?

Северин прошептал:

— Первая хранительница была королевой?

— Была, — сказал Эдвард. — Моей королевой. Моей хранительницей. Моим ножом в спину.

Призрачная Ева закрыла глаза.

— Я заперла тебя, потому что ты превратил источник в темницу.

— Я дал Арвенну шанс выжить.

— Ты ставил опыты на людях.

— На преступниках. Предателях. Тех, кто уже был обречён.

— На детях тоже?

Тишина ударила сильнее крика.

Вода вокруг короля почернела.

Летиция отвела взгляд.

Северин сжал нож так, что костяшки побелели.

Я вдруг почувствовала знакомое состояние. Холодную ясность. Так бывало, когда пациент долго рассказывает о “несчастном случае”, а ты смотришь на синяки ребёнка и понимаешь: он врёт.

Король говорил красиво.

Но боль в воде говорила громче.

— Вы создали гниль, — сказала я.

Эдвард посмотрел на меня.

— Я создал способ спасти кровь Арвенна от драконов.

— Путём заражения?

— Путём изменения. Драконы забирали земли, жгли поселения, требовали источники. Их кровь была сильнее. Их огонь — чище. Их роды — долговечнее. Чтобы выжить, Арвенну нужна была сила, которую они боялись бы.

— И вы решили сделать болезнь оружием.

— Я решил сделать слабых равными сильным.

Слишком знакомо.

Слишком человечески.

Каждая катастрофа, наверное, начинается с человека, который говорит: “Я хотел как лучше”, и не считает тех, кто умер по дороге.

— А потом болезнь вышла из-под контроля, — сказала я.

Король промолчал.

Призрачная Ева ответила:

— Она стала менять не только кровь. Она ела память, волю, боль. Те, кого он “усиливал”, переставали быть собой. Они слышали только голод.

Летиция вдруг подняла голову.

— Ложь! Он дал нам вечность.

— Он дал вам страдание, которое не кончается, — сказала я.

Её лицо исказилось.

— Что ты знаешь о страдании, пустышка?

Слово уже не задевало.

Не сейчас.

Я смотрела на тени в воде. На девочку, которую только что удалось освободить. На стариков. На мужчин и женщин, запертых вместе с виной, болезнью, чужой властью. Среди них были преступники, возможно. Были жертвы. Были те, кто помогал королю. Были те, кого бросили в источник против воли.

Смешать всех в одну тюрьму было не правосудием.

Это была медицинская ошибка масштаба королевства.

И преступление.

— Первая Ева заперла вас, — сказала я королю. — Но не вылечила.

— Она не смогла.

— Потому что пыталась остановить эпидемию, когда уже горел весь город.

— А ты сможешь?

Вопрос был тихим.

Почти ласковым.

В нём не было насмешки. Только ловушка.

Я посмотрела на шип.

Если вытащить — король выйдет. Если оставить — источник продолжит кровоточить. Если пытаться очищать по одному — на это уйдут годы, а Летиция и гниль уже нашли путь наружу через драконьи артефакты.

Нужен был способ изолировать короля отдельно.

Очаг.

Основной очаг.

Не вся болезнь. Её источник распространения.

— Вы не лекарство, — сказала я. — Вы резервуар инфекции.

Эдвард склонил голову.

— Какое неприятное слово.

— Зато точное.

Северин повернулся ко мне.

— Что ты задумала?

Я смотрела на Нижнюю чашу.

На центральный шип.

На поток чистой воды, который всё ещё падал сверху по каналу дома.

На призрачную Еву Арвенн.

— Первый шип держит всех, — сказала я. — Но король держит гниль. Если отделить его от остальных, источник сможет очищать тех, кто не связан с ним напрямую.