Книга Развод с драконом. Я стала хозяйкой запретного леса, страница 24 – Лиссбет Котцова, Маргарита Фуаро

— Дракон.

Он выбежал.

Я снова прижала повязку к бедру Тимоша.

— Дыши, — сказала я мальчику. — Не смей сдаваться, слышишь?

— Госпожа… горячо…

— Знаю.

Но я не знала, что делать.

Живую воду? Опасно. Снова касаться гнили? Я уже едва стояла. Убрать дракона? Ещё смешнее. У меня не было ни магии, ни оружия, ни понимания, как разговаривать с существом, которое снаружи поливает мой новый дом огнём.

Хотя нет.

Кое-что у меня было.

Я знала, как разговаривать с больным организмом.

Не словами.

Действием.

— Матвей, — сказала я. — Как попасть к источнику?

— Он в холле.

— Нет. Настоящий. Сердце.

Старик побледнел.

— Госпожа…

— Быстро.

— Под домом есть нижняя чаша. Но туда не входили двадцать лет.

— Сегодня все получают повышение. Чаши тоже.

Я выбежала в холл.

Северин стоял у двери, зажатой корнями. В щели между древесными жилами я увидела снаружи алый глаз.

Огромный.

Вертикальный зрачок сузился, заметив меня.

Голос ударил в дом так, что воздух задрожал:

— Эвелина де Вальер. По праву Алого дома вы обязаны выйти.

Я остановилась.

— Они даже драконов учат хамить официально?

Северин не оценил.

— Это не Рейнар.

— А кто?

— Родовой страж. Полукровный дракон. Достаточно сильный, чтобы сжечь усадьбу. Недостаточно умный, чтобы задуматься.

Алый глаз приблизился к щели.

— Источник принадлежит драконьим родам. Выйдите, и ваша смерть будет быстрой.

Я открыла рот.

Северин схватил меня за локоть.

— Даже не думай отвечать.

— Поздно.

Я шагнула ближе к двери.

— Передайте своему начальству, что источник принимает пациентов по записи. Сегодня мест нет.

Тишина.

Северин закрыл глаза с выражением человека, который впервые в жизни пожалел, что вышел из леса.

Алый глаз моргнул.

— Что?

— Вы плохо слышите? Это лечится, но не у меня и не сегодня.

Снаружи низко зарычали.

Корни на двери задрожали.

— Ты не Эвелина, — произнёс дракон.

У меня похолодели пальцы.

Северин напрягся.

— Эвелина пахла пустотой, — продолжил голос. — Ты пахнешь источником.

Корни на двери начали дымиться.

— Откройся, женщина. Или я войду через стены.

И тут дом заговорил.

Не тихим женским голосом, как раньше.

Сразу всеми балками, стенами, корнями, водой и пылью.

— Не впущу.

Дракон ударил огнём.

Корни вспыхнули.

Я не подумала.

Просто бросилась к фонтану и опустила обе руки в живую воду.

Боль была такой, что я закричала.

Не вода.

Огонь.

Лёд.

Тысячи игл под кожу. Чужие воспоминания. Зелёные башни, падающие в туман. Драконы в небе. Люди у источника. Женщина с моим лицом, стоящая перед чашей. Чёрная тень за её спиной.

И голос.

Тот же, что в доме.

Слабый.

Больной.

— Лечи не пламя. Лечи страх.

Я не понимала.

Но тело — или душа, которая уже жила здесь когда-то, — поняло за меня.

Я почувствовала лес как пациента.

Не чудовище. Не проклятие.

Пациента в панике.

Его били огнём, и он отвечал, сжимался, душил сам себя, закрывал все сосуды-корни, пытаясь спрятать сердце.

— Тихо, — прошептала я.

Вода обжигала руки.

— Тихо. Не надо закрываться. Дыши.

Северин что-то крикнул, но я не слышала.

Я видела только сеть корней под домом. Они сжимались вокруг источника, как мышцы в судороге.

— Не сжимайся, — сказала я. — Отпусти. Он не достанет. Я здесь.

Смешно.

Глупо.

Кто я такая, чтобы обещать это живому лесу?

Но вода под ладонями вдруг стала тёплой.