Книга Развод с драконом. Я стала хозяйкой запретного леса, страница 128 – Лиссбет Котцова, Маргарита Фуаро

Эдвард поднял руку.

Сердце ударило сильнее.

Тук.

Пол под ногами почернел. Из него поднялись тонкие корни, обвились вокруг моих сапог, но не сжали. Проверяли.

— Подойди, новая Ева, — сказал король. — Посмотри, что твоя предшественница не смогла исцелить.

— Не называйте её моей предшественницей так, будто вы не были её мужем, который сделал из города лабораторию.

Его улыбка исчезла.

Хорошо.

Летиция шагнула ближе к чаше.

— Осторожнее. Сердце не любит грубость.

— Зато я люблю точность.

Я сделала шаг.

Корни под ногами пропустили.

Второй.

Сердце стало громче.

Тук.

Тук.

Тук.

Когда я подошла к чаше, боль ударила сразу.

Не как раньше — резкая, обжигающая, грязная. Эта была глубже. Старше. Боль органа, который веками работал за всех: за город, за лес, за мёртвых, за живых, за виновных, за невиновных, за тех, кого заперли, и тех, кто запер.

Я коснулась края чаши.

И увидела.

Арвенн не просто спал.

Он был разделён.

Одна часть города — живая ткань. Дома, где души ждали освобождения. Источники, ещё способные питать землю. Заставы, которые помнили долг. Дети, которым лес отвечал не как монстр, а как старый испуганный защитник.

Вторая часть — рубец. Запертые, суды, печати, ложь. То, что удерживало катастрофу, но сдавливало всё вокруг.

Третья — гниль.

И в самом центре этой гнили стоял Эдвард.

Не как жертва.

Как ядро.

— Вы не источник болезни, — сказала я медленно.

Король чуть склонил голову.

— Уже интересно.

— Вы её носитель. Первый сознательный носитель. Вы не создали гниль из ничего. Нашли. Усилили. Направили. Дали ей цель.

— Цель спасения.

— Цель подчинения.

Он посмотрел на меня почти с сожалением.

— Ты рассуждаешь как человек из мира, где слабым позволено оставаться слабыми.

— Нет, — сказала я. — Я из мира, где слабых тоже часто используют. Просто там это обычно называют системой.

Северин тихо выдохнул за спиной.

Я провела пальцами по краю чаши. Тёмные линии под водой дрогнули.

— Вы хотели победить драконов, сделав людей сильнее. Но выбрали не лечение, а насилие. Не согласие, а отбор. Не помощь, а эксперимент. А когда всё вышло из-под контроля, первая Ева заперла вас вместе с теми, кого вы уже успели заразить.

Летиция резко сказала:

— Она заперла и невинных!

— Да.

Слово прозвучало в зале, как удар.

Летиция замолчала.

Эдвард улыбнулся снова, но на этот раз осторожнее.

— Вот видишь. Ты сама пришла к моей правде.

— Нет. Я пришла к диагнозу. Вы виновны. Первая Ева виновна в том, что закрыла всех вместе. Драконы виновны в том, что сожгли ворота и потом веками называли Арвенн проклятием. Совет виновен в молчании. Все очень виноваты. Поздравляю, у вас тут не трагедия, а консилиум хронических ошибок.

Рейнар глухо сказал:

— Точная формулировка.

Северин посмотрел на него.

— Не радуйся. Твой дом в списке.

— Я знаю.

И снова между ними не вспыхнула ссора.

Значит, хоть кто-то сегодня лечился успешно.

Сердце Арвенна дрогнуло.

Чёрный шип в центре пульсировал. От него шёл голос. Не Эдварда. Глубже.

Голод.

Открыть.

Выпустить.

Слить всё в одно.

Я поняла.

— Гниль не хочет свободы, — сказала я. — Она хочет отменить границы. Между живыми и мёртвыми. Между болью и виной. Между человеком и лесом. Между желанием спасти и желанием владеть.

Эдвард медленно захлопал.

— Прекрасно. И что же ты сделаешь, доктор? Поставишь ей условия? Попросишь подписать согласие?