Книга Школа. Никому не говори. Том 3, страница 108 – Руфия Липа

«Надо узнать, что Сэро любит, чем дорожит. Куда чаще ходит. Или выкопать секрет. Жалко, что Мотя не из его компашки! Давно бы что-нибудь, гад ты такой, про тебя раздобыла!» – сетовала девушка после выходных, пропуская мимо ушей объяснение новой темы по физике.

В День Святого Валентина на имя Камиллы принесли ворох любовных писем. Виноградова перешерстила полученное: дорогие, красивые конверты, с кучей блёсток, признаний и пожеланий. Открытки от Сэро не было. Внушительная копна поздравлений моментально обнулилась в её глазах.

Школьница ошибалась, принимая за игру отказы Сэро и холодность Имира. Задетое самолюбие лгало, что парни выпендриваются, и не пускало ей в голову мысль о том, что она может не нравиться или что повеса увлёкся другой. Тем не менее отрезвляющая мысль всё чаще стучалась в закрытую дверь, неприятно напоминая о себе. Камилла повадилась ревниво следить за девушками, с которыми общался брюнет, чтобы через козни да интриги уничтожить соперницу в зачатке, но никаких серьёзных зацепок не находила.

«Всё равно не верю. Кого же ты мне на замену нашёл? Что за тварь оказалась лучше меня? – никак не успокаивалась Виноградова, сидя на истории. – Ничего, я эту суку найду и патлы повыдёргиваю!»

Матвей перелистнул страницу параграфа. Из-за думок девушка не успела ничего прочитать, но просить Сысоева вернуть страницу назад не захотела. Затуманенным взглядом она случайно выцепила движущуюся мимо тень и очнулась от тяжёлых мыслей.

К доске на пересказ вызвали Поспелову.

Камилла ядовито посмотрела на одноклассницу. Что-то изменилось. Одежда? Точно! И на ногах – стильные белые кроссовки. Да ну?! Не может быть! Внутри заклубилось смутное подозрение. Брюнетка интуитивно насторожилась и вцепилась колючим взглядом в ничего не подозревавшую Любу, спокойно отвечавшую на вопросы учительницы.

«Бред! Чушь собачья! Надо проветриться, развеяться, потому что схожу с ума. Ибрагимов и… Какая Поспелова?! Как я до такой мысли вообще докатилась?» – Виноградова самоуверенно тряхнула каштановыми волосами и ехидно скривилась. Стоявшая у доски Люба заметила её насмешливый взгляд и спокойно, с достоинством посмотрела в ответ. Та недовольно отвернулась.

Поспелову Камилла никогда не любила, хоть и умело это скрывала.

Её раздражали умение Любы создавать сильные сочинения, талант выразительно читать прозу и стихи, находить интересные факты и выстраивать свежую точку зрения. Поспеловой легче давались переводы по английскому: она чувствовала чужой язык, грамотно подбирала нужные слова, чтобы на русском фразы не звучали, будто порубленные топором. Хотя Виноградова была ученицей старательной, трудолюбивой, с высокими результатами, ей очень не нравилось, если кто-то делал что-нибудь лучше неё.

В начальной школе Камилла была девочкой крайне некрасивой, а её громкий визгливый смех напоминал лошадиное ржание. Степанченко прилепил язвительную кличку, пробывшую с ней вплоть до шестого класса. Девочка обиды на обзывательства не показывала, выкрикивая пакости в ответ. Да так, что грубияны со слезами на глазах жаловались классруку и родителям на Камилкин острый язык. Поспелову, наряженную, как Мальвину, Виноградова, одетая по-детски просто и непритязательно, с завистью разглядывала и злилась, стараясь найти в тихоне хоть какой-нибудь недостаток и обязательно тыкнуть носом.