Книга Школа. Никому не говори. Том 5, страница 71 – Руфия Липа

* * *

Поспелова летела домой окольными путями, не чувствуя ног, позабыв напрочь про пакет с новыми шмотками, заныканный на автовокзале. Редкие прохожие, к её неудовольствию, всё же попадались, и, грязная, взъерошенная, побитая школьница, делая морду кирпичом, пулей пробегала мимо, стараясь не обращать внимания на недоумённые косые взгляды.

Благословляя Бога за то, что отец и мать сегодня пропадают на работе, девушка набрала в бане два таза ледяной воды, отмылась сама, поскуливая от холода, замочила изгаженные грязью и травой вещи, с сожалением понимая, что, скорее всего, одежду придётся выбросить.

Зеркало разочаровало её ещё больше, чем испорченный наряд. Лицо не пострадало. На шее, груди и руках заметно алели взбухшие длинные царапины от ударов веткой. Ссадины на расквашенных об асфальт коленях, локтях и ладонях бросались в глаза. Довершали устрашающее зрелище болючие лиловые синяки, расцветшие по всему телу от побоев разошедшейся товарки.

«А ты, Степанченко, оказывается, можешь быть человеком и поступать по совести! Хотя… Вероятно, тобой двигали страх и выгода, поэтому не буду расслаблять булки и продолжу обходить тридевятой стороной. Наверно, ты дал мне уйти, чтобы без свидетелей накостылять Виноградовой, которая слишком много знает. Оказывается, Сысоев давно уже нехило так подтекал… Ха! Так тебе и надо, Тимон! Теперь суетись и затыкай рот Камилле, чтобы никто не прохавал, какой ты на самом деле моральный урод!»

Люба тяжело вздохнула, укрыла израненное, ноющее от ударов тело тёплым халатом. Ещё раз посмотрела на себя в зеркало. В отражении печально сгорбилась тоненькая бледнокожая светло-русая девочка с бездонно тоскливыми глазами, в глубине которых скрывалось не по годам много прожитой боли.

«Как это всё неправильно! Почему мне вечно никто не верит? Почему люди подозревают чёрт знает в чём, совершенно не зная меня? В какой из прошлых жизней я так сильно нагрешила?»

Люба, пошатываясь, пошла к кровати, залезла под одеяло и не вылазила вплоть до следующего утра, толком не уснув из-за бередивших голову размышлений. Как Камилла Виноградова, обаятельная лучезарная кокетка из приличной состоятельной семьи, знавшая себе цену и всегда державшая высокую планку, скатилась до подлых выходок и безобразной драки? Как держаться после случившегося, чтобы не выглядеть слабачкой да побитым ничтожеством? Как спрятать побои, ведь из-за жары свитер с горлом, плотные чёрные капронки и длинную шерстяную юбку не напялишь. И самое главное – как объясняться с близнецами?

— Это я на огороде под яблоней траву полола, – честно заглядывая цыгану в глаза, лепетала тихоня. – Распрямилась, позабыв, что ветки низко растут, – вот вся и поцарапалась!

Имир, недоверчиво хмыкнув, убрал руку от её шеи, отпустив волосы, скрывавшие ярко-красные царапины после ударов веткой.

— Ладони и колени разбиты, я так понимаю, потому, что ты «случайно» вчера ещё и споткнулась?

— Верно! – поспешно согласилась она. – Туз, гадёныш, кинулся в ноги, я о цепь зацепилась и улетела! Больно было!

Отличник снова открыл было рот, но Поспелова его перебила, догадываясь, о чём парень спросит третий раз.

— Синяки, не знаю, откуда! Сами появились! Думаю, об углы парт ударялась, но не замечала, а они, вот, всплыли… Ой, Имирчик, ну не смотри так, будто подозреваешь меня! Я не вру, отвечаю! Всё правда, и добавить мне нечего! Прекрати из меня верёвки вить! С утра перед Сэро отчитывалась, теперь ты краснеть заставляешь. Хватит!