Книга Школа. Никому не говори. Том 5, страница 48 – Руфия Липа

— Ты что-то хотела? – нарушив тяжёлое молчание, задиристо бросил он в лицо Виноградовой, словно плевок.

Та в ответ не издала ни звука, будто язык проглотила. Не получив ответа от бывшей пассии, повеса опять бесцеремонно оглядел собравшихся и язвительно фыркнул.

— Чё припёрлись, обезьяны?!.. Халявную колбасу здесь не раздают! Чего надо от меня и Любы?

Школота нервно дёрнулась, едва молодой человек пошевелился – всего лишь руки в карманы спортивных штанов засунул. Сэро позабавила такая постыдная трусливость.

— Молчат остолопы… – Наигранно вздохнул юноша. – Ау, шизоиды!!!.. Чего прискакали?!.. Вас кто-нибудь звал?!..

Полукруг, стыдливо пряча глаза, продолжал притворяться немым. Кто-то осознал позорную нелепость своего нахождения в столовой и конфузливо попятился задом к выходу.

— Что надобно вам, повторяю, весёлые люди с баяном?!.. Поглазеть захотелось на меня и мою подругу? – картинно недоумевал юноша, артистично приподняв плечи в вопросительной позе. – Давно не видели ни меня, ни свою одноклассницу, придурошные? Столовку с музеем перепутали?

Никто так и не заговорил. Поспелова смотрела на своих товарищей и изумлялась, что, оказывается, эти заносчивые задиралы могут с тупым прикидом глотать язвительные насмешки и не давиться, если стебётся человек в разы сильнее их самих.

— Слышишь что-нибудь? – чуть повернувшись назад, обратился повеса к Любе. Девочка отрицательно покачала головой.

— И я нет. Эй ты, мурло пучеглазое! – обратился он к Картавцеву. – Что ваше стадо баранов здесь потеряло?

Игнат со страху уменьшился в размерах, но кое-как проблеял:

— Мы это…

— Что?!

— Ну, э-э-э-э…

— Фу, гунявый!.. Заткнись, чувырла, и больше ни слова! – Сэро показательно поморщился от омерзения. – Козьи морды, вы языки проглотили? Или между вашими ушами в пустой черепной коробке ветер загулялся?

Нарушить молчание так никто из присутствовавших и не осмелился. Ибрагимов, удручённо вздохнув, громко, с презрением, хмыкнул.

— Ну и ряхи! На такие посмотришь – повеситься захочется. Пойдём отсюда, Люба! Покурим, пока тоска не заела от вида этих каракатиц. Как ты с такими страхолюдами, блин, учишься?!

Парень взял Поспелову за руку и повёл к выходу. Кучка 10 «А» бесшумно расступилась.

— Сэро!!! – послышался надрывный крик им вслед, когда они уже почти вышли вон.

— Чё надо?! – вальяжно обернулся он, предусмотрительно пропустив Любу вперёд, за дверь.

— Зачем ты меня опозорил?! – Камилла, не выдержав напряжения, свалившегося на неё грузным комом за последний час, спустила тормоза, дав волю эмоциям.

— Ты сама себя опозорила, – безучастно ответил повеса. – По сторонам посмотри! Давай-давай, не ленись! Ну?!.. Видишь балаган, что ты собрала и сюда притащила? Твоих рук дело? Так и расхлёбывай сама! Эй, бакланы убогие, дайте своей однокашке грошей за представление! Зря старалась, что ли?.. Идём, Люба.

Грянул звонок с урока, разрушив невидимые чары от случившейся сцены. Ученики 10 «А» только и успели моргнуть, как Ибрагимов и Поспелова, нырнув в пустой коридор, растворились в его мутной темноте.

Подростки зашли за угол. Встали напротив друг друга. С момента выхода из столовой оба не проронили ни слова.

Сэро достал из рюкзака пачку сигарет, зажигалку и прикурил. Люба, пребывавшая в потрясении от событий, свалившихся обухом на её русую голову, оглядывалась, чувствуя себя не в своей тарелке.