Книга Школа. Никому не говори. Том 2, страница 66 – Руфия Липа

— Каждому своё, – улыбнулся Имир. – Чужие желания – потёмки. И чем тебя холод так привлекает?

— Не знаю, – пожала плечами ровесница. – Наверно, тем, что в дождь и снег люди все прячутся. Пусто на улицах становится. Если снаружи такая погода, я чувствую себя уютно!

— И я кайфую в холодрыгу, когда сижу в тёплой хате и пялюсь из окна, как прохожие мокнут да мерзнут! – фыркнул Сэро, насмешив компанию. – Родители твои тоже, вероятно, хотят отсюда удрать?

Поспелова вспомнила, как однажды поделилась с матерью желанием жить в Карелии, а та её мечту назвала бредом.

— Если честно, думаю переселиться одна… И никого пускать к себе не собираюсь!

— И правильно! – согласился Имир. – Пусть «всякие там» держатся подальше! Такие, как Сэро, например. Он тебя плохому научит, гарантирую. А меня можно и пустить в гости погреться. Обещаю прийти с гостинцами… Осторожно!

Брюнет схватил Любу, шедшую спиной вперёд, за предплечье и отстранил вбок. Девочка, отвлекаясь на болтовню, позабыла следить за дорогой – из-за угла резко вынырнула компания местных цыган, и школьница чуть было не врезалась в них.

Цыгане, неопрятно, плохо одетые, пахнущие бедностью и беспорядочным образом жизни, проплыли мимо. На головах женщин красовались несвежие пёстрые платки; волочившиеся по земле свободные юбки не скрывали некрасивой утоптанной обуви, а то и грязных калош. Тёмно-жёлтые, а то и почти чёрные, изъеденные кариесом до крошечных пеньков, зубы вызывали приступ тошноты. Девочка затормозила, обернулась вслед прошедшей толпе, чтобы ещё немного поглазеть на них.

— Ты чего? – окликнул её Сэро.

— Цыгане…

— Впервые видишь?

— Нет, часто. Вы разве не должны поздороваться с ними по-своему, по-цыгански?.. Ну или пообщаться?

Близнецы переглянулись, а потом, не скрывая иронии, рассмеялись.

— Родная, если мы цыгане, это не значит, что непременно дружим со всеми остальными цыганами, проживающими в городе, – ответил Имир. – Мы не обязаны здороваться и общаться с каждым незнакомым цыганом, встречающимся на пути.

— Как так?!..

— Ты русская, верно?

— Да.

— Всякому русскому рада? Каждого считаешь хорошим человеком и готова без обиняков пустить к себе в дом? Записать в близкие друзья, бескорыстно помогать и так далее?

Поспелова впала в ступор. Вспомнила побои Степанченко, насмешки Илютиной, оскорбления одноклассников. Вспомнила двоюродную сестру Лену, что приходила в Любин дом, смело брала деньги, еду и не стесняясь хамила. Перед глазами проплыли сплетники Петуховы и развратный Чумак, постоянно домогавшийся её.

— Думаю, не рада. От многих вообще бы держалась как можно дальше!

— Почему же, Любонька? – хитро прищурившись, поинтересовался Сэро. – Они же свои, ты должна со всеми быть приветливой!

— Не заслужили! – насупилась школьница.

— Ну вот сама и ответила на свой вопрос, – усмехнулся отличник.

— А разве вы не подчиняетесь местному барону?

— Люба, мы приезжие и живём сами по себе. У нашей семьи свои традиции и понятия, как нужно жить. У местных цыган – свои. Их ценности с нашими не пересекаются. Между нами нет ничего общего. Если нет ничего общего, зачем соблюдать какие-то отношения?

Поспелова молча хлопала глазами, понимая, что Имир прав.

— В нашей семье главу цыганской общины называют старейшиной. Если бы ценности местных баронов и их управление устраивали родителей, наша семья присоединилась бы к здешним общинам, – продолжил отличник. – Проще говоря, для городских цыган мы чужие, потому что живём по своим меркам. А они чужие для нас.