Книга Школа. Никому не говори. Том 2, страница 52 – Руфия Липа

— Мама их очень любит, – неуверенно попыталась защитить сапоги Поспелова.

— Ну так пусть сама и носит! Зачем у матери обувь отбираешь? Купи себе что-нибудь современное!

— Мама их много лет назад приобрела впрок, потому что качество хорошее. Она носить не будет – для меня берегла!

Сэро иронично закатил глаза и язвительно прыснул:

— И как их тараканы не съели!.. Для правнуков, Александра Григорьевна, тоже, наверно, обуви запасла на века?

— Только ткани и одежду. Шкафы запасами доверху забиты; вещи повседневные складывать некуда! А на чердаке стоят советские сервизы, купленные мамой двадцать лет назад, – наследство нам с братом. Когда замуж выйду, мне один подарят!

— Когда ты замуж выйдешь, этот сервиз облезет, потрескается и на фиг никому не нужен будет.

— Потому что никто замуж не позовёт? – обиделась девушка.

— Потому что вещи имеют свойство портиться от времени и пыли, глупая! – Ибрагимов посмотрел на часы, изумлённо хмыкнул и показал Любе.

— Ого! – удивилась она. – Три часа дойти до дома не можем!

— Почти четыре, – поправил подружку брюнет. – Как себя чувствуешь? Готова идти? Могу плечо подставить!

— Нет, не хочу. – Тихоня встала и поморщилась от ноющей боли в коленях. – Надо быстрей топать. Ещё информатику делать.

— Не будет у вашего класса информатики, говорил же! Учителя заболели.

— А ты откуда знаешь, какие у меня завтра уроки?

— Тоже мне, тайна!.. Расписание твоё посмотрел. Как ноги?

— Мелочи. Колготки жалко, последние были! Дома лишь рваные остались, целых три пакета.

— Зачем хранишь хлам?

— Мама выбросить запрещает. Говорит, всё может пригодиться в нашем мире!

Сэро расхохотался, забрал у попутчицы рюкзак, накинул на плечо, подхватил девочку за талию. Подростки медленно побрели домой, щурясь от лучей красного, заходившего за горизонт солнца.

Вернувшись, Поспелова хотела было незаметно в летней кухне снять колготки, но, подойдя к двери, услышала голоса и пулей метнулась в дом, не желая огрести знатных пилюлей за последний порванный капрон.

В девятом классе девочке удалось с горем пополам убедить мать, что шерстяные колготки советского пошива никто в школе не носит. Да, тепло и натурально, но, простите, некрасиво. Цвет мерзкий, вязка уродливая, сползают и собираются гармошкой на коленях и щиколотках.

Александра Григорьевна ни в какую не хотела покупать подростку плотный капрон. Не верила, что он согреет в зиму и убережёт от женских заболеваний и простуд. От жалоб мать отмахивалась – насмешники просто дураки, о здоровье и будущем не думают.

Это были суровые дебаты, и Люба билась лбом о неприступную стену, пока не подключился брат. Он привёз к родителям знакомиться новую женщину, и та, сидя за столом, оспорила с усмешкой свекровь, заставлявшую юную дочь носить бесформенные колготки. Шурик под влиянием женских чар младшую сестру поддержал. Невестка, конечно, стала для Александры врагом № 1, зато Люба больше не переживала из-за внешнего вида и не прятала ноги подальше от ехидных ровесников.

Переодевшись, школьница прошла в зал, куда пришли с летней кухни мать и двоюродная сестра. Дамы были не одни – в гости на Солнечный 27 вдобавок припёрся помусолить местные сплетни Борис Иванович, сосед с дома № 28.

— О, посмотрите-ка, кто пришёл! – недовольно завела избитую пластинку двоюродная сестра Лена. – Наша «грамотная» дивчина!